Цинковые мальчики

Сын обижаться не будет.

Утром проводил меня на работу. Попрощался. Прихожу со смены - он на полотенце в кухне висит, как раз напротив фотографии сына, моей любимой.

- Боже, Боже! Боженька мой!

...Вы мне скажите - герои они или нет? За что я такое горе терплю? Один раз подумаю: герои! он не один там лежит... Рядами идут... на городском кладбище... А другой раз проклинаю правительство, партию... И то, как сама учила: "Долг есть долг, сынок. Отдать его надо". Прокляну всех, а утром бегу на могилку, прощения прошу:

- Прости, сынок, что я так говорила.

.. Прости..."

"Получила письмо: "Не волнуйся, если нет писем. Пиши по старому адресу". Два месяца молчания. Я не представляла, что он в Афганистане. Собирала чемодан, чтобы ехать к нему на новое место службы.

Он не писал, что на войне. Загорает, ловит рыбу. Прислал фотографию: сидит на ослике, колени на песке. Я не знала, что там убивают. Раньше он никогда не баловался с дочкой, у него не было отцовских чувств, может, потому, что она маленькая. Приехал, часами сидит и смотрит на ребенка, а в глазах такая грусть, что мне страшно.

Утром встанет, отведет ее в садик. Любил посадить на плечи и нести. Вечером заберет. Ходили мы в театр, в кино, но больше всего ему хотелось быть дома.

В любви стал жадным, ухожу я на работу или на кухне готовлю - ему и этого времени жалко: "Побудь со мной. Сегодня можно и без котлет. Попроси отпуск, пока я здесь". Пришел день улетать, он специально опоздал на самолет, чтобы нам еще два дня побыть вместе.

Последняя ночь.

.. Было так хорошо, что я расплакалась... Я плачу, он молчит, только смотрит-смотрит. Потом говорит:

- Тамарка, если у тебя будет другой, не забывай это.

- Ты с ума сошел! тебя никогда не убьют! Я так тебя люблю, что тебя никогда не убьют.

Детей больше не хотел:

- Вернусь... Тогда родишь... Что ты с ними делать одна будешь?..

Я научилась ждать. Но если я видела похоронный автобус, мне становилось плохо, готова была кричать, плакать. Прибегу домой, висела бы икона, стала на колени и молилась бы: "Спасите мне его! Спасите!"

В тот день я пошла в кино.

Смотрю на экран и ничего не вижу. Внутри непонятное беспокойство: где-то меня ждут, надо куда-то идти, еле досидела до конца сеанса. В это время, видно, шел бой...

Неделю я еще ничего не знала. Я даже получила два его письма. Обычно радовалась, целовала их, а тут разозлилась: сколько мне тебя еще ждать?!

На девятый день в пять часов утра пришла телеграмма, мне сунули ее просто под дверь.