Цинковые мальчики

От многих можно услышать, особенно сейчас, перед выводом наших войск: "Я боюсь возвращаться в Союз". Почему? Очень просто. Мы приедем, там все изменилось: другая мода за эти два года, другая музыка, другие улицы... Другое отношение к этой войне... Мы будем как белые вороны..."

"Я настолько верил, что сейчас не могу с этим расстаться. Что бы мне ни говорили, что бы я ни читал, каждый раз оставляю себе маленькую лазейку. Срабатывает инстинкт самосохранения. Перед армией окончил институт физкультуры. Последнюю, дипломную практику проходил в "Артеке", работал вожатым.

Там столько раз произносил высокие слова: пионерское слово, пионерское дело... Сам в военкомате попросился: "Отправьте меня в Афганистан..." Замполит нам читал лекции о международном положении, это он сказал, что мы всего лишь на один час опередили американские "зеленые береты", они уже находились в воздухе. Обидно за свою доверчивость. Нам вдалбливали, вдалбливали и наконец вдолбили, что это - "интернациональный долг". До конца дойти никогда не могу... "Сними, - говорю себе, - розовые очки". Уезжал я не в восьмидесятом и не в восемьдесят первом году, а в восемьдесят шестом. Но еще все молчали. В восемьдесят седьмом я уже был в Хосте. Мы взяли одну горку... Семь наших ребят положили... Приехали московские журналисты... Им привезли "зеленых" (Афганская народная армия), якобы это они отбили горку... Афганцы прозировали, а наши солдаты в морге лежали...

В Афганистан в "учебке" отбирали самых лучших.

Страшно было попасть в Тулу, в Псков или в Кировабад - грязно и душно, а в Афган просились, добивались. Майор Здобин начал нас с Сашей Кривцовым, моим другом, уговаривать, чтобы мы забрали свои рапорты:

- Пусть лучше Синицын погибнет, чем кто-нибудь из вас. На вас государство столько затратило.

Синицын - простой крестьянский парень, тракторист. Я уже с дипломом, Саша учился на факультете германо-романской филологии Кемеровского университета. Он исключительно пел. Играл на фортепиано, скрипке, флейте, гитаре.

Музыку сочинял. Рисовал хорошо. Мы жили с ним как братья. На политчасах нам о подвигах рассказывали, о геройстве. Афганистан, утверждали, та же Испания. И вдруг: "Лучше пусть Синицын погибнет, чем кто-нибудь из вас".

Увидеть войну было интересно с психологической точки зрения. Прежде всего изучить себя. Меня это привлекало. Спрашивал у знакомых ребят, кто там был. Один, как я теперь понимаю, лапшу нам на уши вешал.