Цусима. Книга 1. Поход

Но ведь на то и война. Мы тут ничего не можем поделать.

На лице боцмана стянулись мускулы, серые глаза вопросительно остановились на мне:

— А что же, мы должны головы свои сложить? За барыши других?

Пришлось ответить намеками:

— Я слышал, что все дело затеялось из-за корейских концессий. Об этом даже офицеры говорят. Но не всякой болтовне можно верить. Фактов у нас…

Боцман перебил меня:

— Подожди. Каждый раз, как только мы подойдем к серьезному вопросу, ты, словно утка от ястреба, — нырь в воду.

Я не ястреб, а ты — не утка. Давай прямо говорить, без хитростей. Ты все знаешь. Недаром на судне тебя считают за политика.

Подавляя внутреннее волнение, я наружно старался быть спокойным.

— Меня за политика? Кто же это считает? Не старший ли офицер?

Напряженно заработала мысль, обнаруживая подводные рифы на пути моей жизни.

— Вот что, Максим Иванович! Ты — боцман, а я — баталер первой статьи. Не такая уж большая разница между нами. Это предельные наши чины, выше которых нас больше не произведут.

А главное — мы оба из крестьян. Поэтому ты верно сказал: нам нужно без хитрости разговаривать. Ты что знаешь обо мне?

И Воеводин сразу выпалил:

— Следить за тобою приказано.

— Да — Ну, а еще кому?

— Квартирмейстеру Синельникову. Помнишь, я предупреждал тебя относительно его?

— Так… Как же ты доносишь?

— Очень хвалил тебя, иначе и не признался бы.

Из дальнейших разговоров выяснилось, что старший офицер перестал интересоваться мною.

Это все были хорошие признаки: значит, и Синельников ничего особенно плохого не мог сказать начальству. С боцманом я уговорился, что отныне он будет сообщать обо мне старшему офицеру только под мою диктовку.

Ночью, лежа на койке, я раздумывал над своим положением. Как все-таки мне подвезло! Передо мною теперь все карты противника были открыты. Можно будет смело начать игру. Обрадованный таким оборотом дела, я ничего не имел против капитана 2-го ранга Сидорова: при чем тут он? Он только выполнял волю командира, а тот в свою очередь получил предписание от жандармского управления.

Однако надо на всякий случай еще кое-что придумать. На другой день я отправился в каюту судового священника.

— Батюшка, нет ли у вас книжки «Акафист божией матери»?

Отец Паисий заулыбался.

— Есть, есть. Неужто любишь… ну, как это… священное писание?

— Очень… ну, как это… одобряю.