Цветная музыка сидхе

Внезапно он зачем-то приподнял меня за талию и усадил на еще не раскрытый музыкальный инструмент, а сам оперся на локти рядом.

Настроение у меня было меланхоличное, мысли так и не оформились, и я откинулась на спину, устремив взгляд в потолок. Правая рука безвольно свисала, касаясь кончиками пальцев клавиш, и я нажала, вызывая их протяжный стон. Лакированное дерево холодило спину в глубоком вырезе красного шифонового платья, которое я надела к вечеру. Наверное, это красиво со стороны: светловолосая девушка в красном наряде, лежащая на черном лакированном дереве.

Ди-и-нь… До-он… Ди-и-инь…

— Ты грустишь, — произнес Дар. — Тебя что-то расстроило?

— Не знаю. Так, в целом. Сложно всё.

— Когда ты наконец покатаешь меня по небу? Ты обещал, что как только вернешь способность к обороту, мы полетаем. А сам отказываешься даже показать мне своего дракона. Сколько времени уже прошло, а ты его прячешь. Неужели не скучаешь по полетам?

Я не в первый раз напоминала ему об обещании и просила продемонстрировать мне вторую ипостась, но… Дарио либо отмалчивался, либо отшучивался, либо переводил разговор на другую тему.

— Леди Рэмина! — нарушил наше уединение голос Линды. — Ой! Простите! Мы не вовремя?

— Нет, все в порядке, проходите. — Я поспешно села и протянула руки к дракону, чтобы он опустил меня на пол.

Через некоторое время все расселись по привычным местам. Только лорд Шедл не сразу выбрал для себя удобную позицию, чтобы видеть мое лицо. Но вот стало тихо, и звуки музыки разлились по гостиной, вырвались в окно, поплыли над двором и устремились дальше, к заскучавшим без них соседям.

Я сыграла две композиции, даже спела, а потом вплела в музыку свое волшебство, и вот уже вновь кружат бесплотные разноцветные ленты, ласкаясь к слушателям, сплетаясь под потолком, вытекая на волю.

Ирму спас мой вокализ. Без слов-приказов, без четкого посыла, повинуясь лишь моему желанию помочь ей. Так почему не повторить успешный опыт? Только новый вокализ будет для искалеченного судьбой дракона.

В новом вокализе не было тоски и печали, как в посвященном Ирме. Чары сами возникали, сами задавали настрой моему голосу и нотам. Чудилось, не я управляю ими, а они мной.