Цветная музыка сидхе

Он говорил совершенную правду, нам действительно приходилось щуриться, чтобы не ослепнуть от отбрасываемой радужным куполом россыпи солнечных зайчиков. Они разлетались на большое расстояние, добираясь и к нам.

Чувствовала я себя странно, стоя у тоненькой, прозрачной, но прочной преграды и глядя сквозь нее. Обычные дома, обычные улицы с обычными мостовыми. Не подвергшиеся влиянию времени стены, двери, окна, стекла которых даже не прятались за закрытыми ставнями. Невольно казалось, что сейчас какое-то из окошек распахнется и наружу выглянет хозяйка…

Но нет.

Ни малейшего движения, кроме клубов тумана, частично перекрывающих обзор. Даже деревья и кусты застыли в вечной неподвижности. Стазис? Похоже на то. А вот птиц или животных не было видно. Пожалели сидхе живых тварюшек, изгнали за пределы города, прежде чем наложить свои заклинания? Наверное. Зачем бедняжкам застывать в вечном покое…

— Жутко, — негромко прокомментировала я.

— И не говорите, леди, — поежилась Ирма. — Уж сколько я всего повидала, а вот такое… Лучше бы уж развалины были, в самом-то деле.

— Э, нет, Ирма, не скажи, — пробасил Рас. Вежливое обращение «господин» как-то быстро и незаметно отпало, и я звала его, как и моя тень, просто по имени. — Вот ежели хозяева куда из дома уезжают, так ведь запирают свое жилище. И не важно, через год или через сто намереваются вернуться. Нечего лихоимцам чужое добро растаскивать.

— И всё равно — жутко, — непримиримо мотнула она головой. — Словно… игрушка.

Заключенный в стеклянный шар городок. Встряхнешь такой, а там — будто снежная метель начинается. Стоит этот город за хрупким стеклом, снег его укрывает… А как весь осел, так снова — мертвая игрушка.

Подняв руку, я указательным пальцем потрогала барьер.

— Пружинит, — сообщила своим спутникам.

— Не протыкается? — заинтересовался Рас. — Даже у вас никак?

Я усилила нажим, после чего озвучила то, что оборотни и так видели. Но ведь с нами шпионский амулет, надо, чтобы все заинтересованные лица были в курсе, что меня щит вот так легко и сразу тоже не пропускает.

— Нет, не протыкается. Упругий и плотный, отталкивает мою руку.

— Жалко. Вот бы хорошо было, если бы вы — раз! — и вошли внутрь, — рассмеялась моя тень.

— Увы. Только всё равно страшно туда одной-то, если б меня и пропустила эта пленка. Целый город, заснувший вечным сном… Не по себе даже просто смотреть. А внутри, наверное, вообще жутко.

Я поежилась и отодвинулась от барьера.