Цветная музыка сидхе

Впрочем, надевать обычное платье и ехать в бричке я всё равно не планировала. Просто выбрала один из наиболее эффектных и дорогих костюмов для верховой езды. Да и с волосами сегодня чуть больше повозились. Плетение начиналось прямо от пробора, чтобы лоб обрамляло подобие венца, а сами косы заплели сложные. Красивая шляпа, украшенная перьями и с густой вуалью, драгоценности, которые позволительно надевать днем, тонкие кожаные перчатки. Я готова.

В городе не было такого ажиотажа и жажды посмотреть на чужие мучения, как я наблюдала когда-то в прошлой жизни в Дагре.

Скорее, народ был возмущен самим фактом преступления. Жители шли, чтобы лично убедиться в справедливости правосудия, в том, что злоумышленница понесет заслуженное наказание. Огромное значение для них имело и то, что эта женщина являлась высокородной аристократкой, драконицей, а убила достойного магистра, человека. И не просто магистра, а одного из старейшин. Да еще и подставила своего соплеменника, тоже, к слову, из благородных.

Такое не прощает ни знать, ни простой народ.

На одной из центральных площадей возвышался эшафот, застеленный красным сукном. Все же преступница из высшего сословия, да еще из расы вечноживущих.

Люди, эльфы, гномы, оборотни и, вероятно, драконы в человеческой ипостаси обступили возвышение плотным кругом. Поэтому мы с Ирмой не стали подъезжать ближе, а остановились вдали. Благодаря тому, что сидели на лошадях, нам хорошо видно было место, на котором скоро всё свершится.

Четко в назначенный час под охраной дюжины стражников и мага, растянувшего над преступниками защитный купол, к месту казни прошли дивной красоты молодая женщина и белокурый надменный эльф.

Боятся самосуда? Зачем магический щит?

Осужденные поднялись по ступеням эшафота и замерли, гордо подняв головы и выпрямив спины. И не скажешь, что это убийцы и лжецы. Красивые дорогие одежды, у леди роскошная прическа, драгоценности в ушах и на руках.

Народ хранил молчание. Никто не улюлюкал, не выкрикивал оскорблений, не пытался швырять гнилые овощи.

Нет. Все просто стояли и, не издавая ни звука, смотрели. И это было по-настоящему страшно. Отчего-то намного страшнее, чем если бы это напоминало те казни, которые мне уже доводилось видеть. Там было мерзко, отвратительно, жестоко и гадко. Здесь же атмосфера была настолько гнетущая, что мурашки по коже бегали.

Я чувствовала эмоциональный фон собравшихся. Ненависти не ощущалось. Зато презрение и осуждение зашкаливали.