Цыганочка, ваш выход!
4 прочтения
Но казалось так только ей одной: подружки смеялись и подбадривали плясунью как ни в чём не бывало. А на ночь дед Илья молча продевал цепь через обод тележного колеса, и Симка оставалась до утра, как собака на привязи. Мери не знала, что и думать, не решаясь задавать вопросы даже самой пленнице.
Первое время Мери была уверена: кишинёвец вот-вот объявится, и каждый миг была начеку. Кого же он попросит вызвать Симку, как не лучшую подружку? Но… время шло, один долгий летний день сменялся другим, грохотали грозы, проплывали мимо цыганских телег степь, станицы и хутора, солнце садилось и поднималось… а Беркуло всё не было.
Ничего не могла поделать и бабка Настя, которая каждый вечер уговаривала упрямую внучку дать клятву в церкви никогда не встречаться с бандитом-кишинёвцем – и всё! Всё, драгоценная моя девочка! По-прежнему забегаешь, ласточка наша! Но Симка упорно молчала.
– Хоть бы узнать про них что, про мунзулештей тех… – говорил иногда сквозь зубы дед Илья. – Может, этот Беркуло там у себя женился уже, а мы тут девку понапрасну мучим! Ну чего она, как присуждённая, возле шатра сидит?! Не слыхала ты на базаре чего?
Бабка молча качала головой: за это лето ни одной кишинёвки ей не встретилось ни в городах, ни в станицах.
В один из вечеров суровая и насупленная Мери вошла в шатёр, где дремала уставшая после стирки Симка, и решительно уселась рядом.
– Симка! Симочка! Да не зевай ты, хватит, слушай меня! Я тебе что сказать хочу…
– Что?! – Симка мгновенно уселась, отбросила с лица растрёпанные волосы, уставилась на подругу внимательно и тревожно. – Что, Меришка?! Ты ЕГО встретила, да?!
Мери молча, огорчённо покачала головой, и взгляд Симки разом потух.
– Симка, я вот что придумала! – Некоторое время Мери молчала, добела закусив нижнюю губу. Симка смотрела на неё настороженно и уже начала пугаться, когда подруга выпалила: – Ключи ведь у деда Ильи, да?
– Ну… Так все же знают, а почему ты спраши…
– Хочешь, я их вытащу?!
– Ка-ак?.. – опешила Симка.
– Вот так! – по лицу Мери было видно, что она сама боится собственных слов.
