Цыганочка, ваш выход!
4 прочтения
Коржанская уже несколько раз с досадой поглядывала на распахнутое окно, но в комнате было невыносимо душно, и закрыть створки она так и не решилась.
Хлопнула дверь, в комнату вошёл Рябченко.
– Вы хотели меня видеть, товарищ Коржанская?
– Хотела, товарищ комполка. – Товарищ Ванда подняла глаза. – Садитесь.
Рябченко то ли не услышал этого предложения, то ли не захотел его выполнить. Подойдя к окну, стал смотреть на излучину Дона, всю розовую от заката.
– Думаю, вы знаете, почему я вас искала.
– Я мыслей, товарищ Коржанская, читать не умею.
– Сегодня, кажется, уже двадцать шестой, не так ли? – пристально глядя в спину краскому холодноватыми зелёными глазами, спросила товарищ Ванда. Рябченко не ответил, не обернулся к ней.
– Двадцать шестой дезертир из вашего полка за неполный месяц! – отчеканила Коржанская. – Бойцы Красной армии тикают, как тараканы из-за печи, – и от кого?! От белых атаманов! От этого бандита Стехова! Бойцы хвалёного полка Григория Рябченко, который мне сам Будённый рекомендовал как лучший на Дону!
– Так и есть, – не оборачиваясь, подтвердил Рябченко.
– Товарищ комполка!!! – Тяжёлая рукоятка «нагана» грохнула о стол с такой силой, что несколько щепок отлетели к порогу. – Потрудитесь не стоять спиной, когда с вами разговаривают!
– Потрудитесь и вы не долбить в стол «наганом». Ему это не на пользу. – Рябченко медленно повернулся, смерив Коржанскую спокойным и холодным взглядом. – Я, знаете ли, седьмой год на войне.
– Не смейте оскорблять меня, товарищ комполка!
– Держите себя в руках, товарищ комиссар!
Несколько мгновений Рябченко и Коржанская смотрели друг на друга. Затем товарищ Ванда, вполголоса выругавшись по-польски, сказала:
– Не стоит нам, думаю, разводить дискуссию о том, кто и где больше воевал. Хочу лишь напомнить вам, что, пока мои люди преследовали по степи Стехова, ваши успешно дезертировали.
– Это НЕ факт! – сердито возразил Рябченко. – Во-первых, двадцать шесть человек – ещё не весь полк. Во-вторых, дезертиров на войне, к несчастью, всегда хватало. Если их поймают, с ними поступят по всей строгости революционного закона. А в-третьих… – Он умолк, отвернулся от Коржанской, слушающей его с саркастической улыбкой. Несколько раз медленно прошёлся вдоль стены.
– Ну же, продолжайте, товарищ Рябченко! – с усмешкой подбодрила комиссар.
