Цыганочка, ваш выход!

– Дэвлалэ… К нам едут!

– Кто? – Дед Илья вскочил на ноги. – Бандиты?

– Кто разберёт, не вижу… Может, не к нам вовсе? Эй, девки, девки! А ну, по палаткам все!!! Мало ль что им надобно?!

Молодые девушки и мужчины мгновенно попрятались по шатрам: в считаные минуты табор опустел. Старики и цыганки с детьми вышли навстречу всадникам. Дед Илья и Настя молча переглянулись, узнав светловолосую женщину в кожанке с холодными усталыми глазами.

– Доброго утра, товарищ комиссар, – негромко поздоровался дед.

– Здравствуйте, товарищи цыгане.

 – Коржанская спешилась. – Вы здесь со вчерашнего вечера? Никого не встречали в степи? К вам никто не приходил?

– Истинный крест, никого не видели, – заверил дед Илья.

Товарищ Ванда с минуту молча, недоверчиво смотрела на него. Затем отрывисто велела в сторону:

– Чернецов, Харченко, пройдитесь по палаткам. Это ненадолго, граждане. Мы ищем раненых бандитов. Если не найдём – сразу же уедем, не беспокойтесь.

Дед Илья только пожал плечами.

– Ищите, коль надобно… У нас всё насквозь видно!

– Будет лучше, если все выйдут из шатров, – предупредила Коржанская.

Весь табор высыпал к большому костру, и чекисты быстро пошли между обтрёпанными, мокрыми шатрами, заглядывая внутрь. Цыгане насторожённо следили за ними, не ожидая, впрочем, ничего плохого: к табору ночью никто не приходил и не просил помощи. Дед Илья уже было облегчённо вздохнул, когда из его собственной палатки раздался негодующий возглас, и молодой боец за руку вытянул к костру упирающуюся Симку.

– Товарищ комиссар, гляньте!!!

Над табором повисла тишина, умолкли даже дети.

Коржанская, брезгливо сморщившись, в упор смотрела на босые закованные Симкины ноги.

– Что это значит, цыгане? – прозвучал в мёртвой тишине требовательный, жёсткий голос. Никто ей не ответил, и товарищ Ванда сама подошла к Симке.

– Кто это сделал с тобой? Ну, что же ты молчишь? Не бойся, тебя никто не посмеет больше обидеть! Ну, отвечай же! – Холодные глаза пробежали по толпе цыганок. – Скажите мне немедленно, почему на ней оковы! У неё ноги стёрты в кровь! Что это за издевательства приняты у цыган?! Вы что, не слышали о революции, об освобождении?! Кто мучает её? Муж? Отец?! Это же совсем ребёнок! Сколько тебе лет, скажи!

Симка в панике обернулась к табору.

Было очевидно, что от ужаса она не может вымолвить ни слова. Молчали и перепуганные цыгане. Коржанская нахмурилась, рука её уже дёрнулась к кобуре револьвера, кто-то из женщин слабо ахнул… и тут пришла в себя Мери.