Цыганочка, ваш выход!
0 прочтений
– Вот, Петрович, а опосля будешь ей так давать: тёртый хрен, лук, чеснок и капуста перекислая. Всё это свёклой закидаешь. Только гляди: лук с чесноком воняют шибко, так ты их мелко-мелко… И дёгтем берёзовым сбрызни, чтоб дух перебить. Кажин день нехай жуёт. Черви, мелочь эта, какая осталась, за месяц вылезут. А больших я у ней всех повытащил. – Семён вытер чёрные от дёгтя руки рогожей и пошёл из конюшни. Но лежащая на соломенной подстилке саврасая лошадь – страшно исхудалая, со свалявшейся гривой и проплешинами на холке и возле репки хвоста – жалобно, коротко заржала ему вслед.
– Слушай, цыган, а ну как не будет она всё это жувать?! – встревоженно спросил он, когда Семён оторвался наконец от саврасой и вышел на двор, жмурясь на яркий свет.
– Хех! У тебя она и папоротниковый корень выпила – не задумалась! – ревниво напомнил Петрович. – А этакую пакость и человек не враз выпьет, хоть и для спасенья… И кто ж угадать мог, что это у ней черви! Ведь задыхалась, кашлем уходилась вся, бедная, а я её ж и не трудил почти! Думал уж, всё, конец скотинке, весной на бабе пахать придётся! Вот кабы ты при мне этого гада у ней из-под хвоста не вытянул, я б нипочём не поверил! И ведь подпустила ж она тебя, бессовестная! Не лошадь, а… шалава цыганская!
– Чего зря такую красавицу ругаешь? – усмехнулся Семён, оглядываясь на тёмное нутро конюшни.
– И как вы, цыгане, только с ими договариваетесь?.
– А что тут… Кони – не люди, с ними завсегда договориться можно, – задумчиво сказал Семён, посматривая на спускающееся за крыши окраины солнце. – Ну, коль беспокоишься, завтра ещё раз зайду, сам ей чесноку со свёклой дам…
– Уж сделай милость, цыган! – засуетился Петрович. – А я тебе, как уговорено было… и не дензнаками какими, а по совести! Вот, сам взгляни!
Семён взглянул и чуть не присвистнул.
