Цыганочка, ваш выход!

Он не закончил, потому что «солдат» в это время вдруг неуловимым движением опрокинул наземь одного из беспризорных, тот, захрипев, завалился на бок, и на пыльные камни потекла кровь.

– Ром? – растерянно спросил за плечом Семёна Васька, но тот уже не слышал. Он летел, выпрастывая из-за пояса кнут и на ходу обматывая ремнём руку, в самую гущу драки. Молодые цыгане, переглянувшись, бросились следом.

Побоище закончилось быстро: цыганские парни в минуту раскидали не ожидавших нападения беспризорных, и те, моментально оценив численный перевес противника, смылись в переулки.

На залитых кровью камнях осталось шило с выщербленной деревянной рукояткой и длинный матросский нож. Избитый беспризорными цыган навзничь лежал у ступеней лавки, и Семён, наклонившись к нему, негромко сказал:

– Вставай, Мардо. Надо ходу делать, сейчас народная милиция явится.

Митька медленно, ругаясь сквозь зубы, начал подниматься, но тело не слушалось его, лохматая голова бессильно падала в пыль. В конце концов парни цыгане попросту подхватили его и дунули в переулок – и вовремя, потому что поблизости уже слышался тяжёлый топот сапог.

– Хоть как-то сам идти можешь? – едва переводя дух, спросил Семён, когда они, промчавшись через последнюю тихую улочку, оказались за заставой, на покрытом засохшей травой взгорке, откуда уже виднелись дымки табора. – Сейчас до шатров дойдём, цыганки посмотрят тебя… да что ты?! Подбили тебя, что ли, гаджэ? Где?

Мардо, сидящий на траве с опущенной головой, не ответил.

Вместо него негромко подал голос Васька:

– Сенька, не может он сам. Ты посмотри!

Семён непонимающе поднял взгляд на брата, проследил глазами за его жестом – и по спине пробежали мурашки. Там, на площади, в пылу драки он не заметил того, что на одной ноге Мардо нет сапога, что защитная, грязная штанина галифе слишком высоко подвязана, что…

– Б-бог ты мой!.. – вырвалось у него. – Как же ты так?.. Мардо, где ж это?..

Митька не ответил, не поднял головы.

Его широкие худые плечи содрогались от прерывистого дыхания. Из глубокого пореза на плече на выгоревшую гимнастёрку бежала широкой вишнёвой лентой кровь, но он, казалось, не замечал этого. Пользуясь тем, что Мардо не смотрит на него, Семён внимательнее оглядел его правую ногу. Та действительно была отнята выше колена, штанина под ней была завязана небрежным узлом. Семён невольно поморщился и почувствовал вдруг, как у него болезненно сжимается сердце.