Цыганочка, ваш выход!
0 прочтений
И с лица её постепенно сходила испуганная гримаса, сменяясь спокойной решимостью. А когда луна скрылась в наползшую тучу, Копчёнка вдруг поднялась на ноги. Мардо даже не повернул к ней головы, но она, не обращая на это внимания, ровно и холодно сказала, глядя на него:
– Ну? Что? – спокойно, почти насмешливо спросила Копчёнка, оглядываясь через плечо, хотя один бог знал, чего ей стоила эта насмешливость. – Передумал, что ль, топиться? Не помочь ли? Может, каменюку прикатить?
– Так бы в зубы и дал… – тоскливо сказал Мардо.
Вернувшись, Юлька села рядом. Некоторое время они сидели молча, скорчившись на пустынном берегу и дружно стуча зубами. Из облака снова выглянула луна, и две длинные тени потянулись к чёрной воде.
– Я здесь, в таборе, всё равно жить не буду. Не утоплюсь, так уйду, – наконец сдавленно, не поднимая головы, сказал Мардо. – Ты видала, как княжну корёжит, когда она на меня глядит? От костра уходит, ежели я там! И Сенька тоже!
– Ну и что? – тихо спросила Юлька.
Она тут же пожалела, что помянула Дину: Митька ничего не сказал, но закрыл глаза, и короткая судорога пробежала по его лицу. Юлька отвернулась, чувствуя, как давняя, неутихшая боль стискивает сердце.
– Знамо дело, не скажут, – помолчав, согласился Мардо. – И Илья с Настей не скажут. А им я тоже поперёк горла. Илья аж в лице меняется, как меня видит! Скажешь, нет?! Вот увидишь, скоро Сенька с Меришкой из табора съедут, чтобы на мою морду каждый день не любоваться! Что тогда из меня Илья сделает, не думала?!
Юлька подавленно молчала.
– Цыгане пока не видят ничего, – тяжело продолжал Митька. – Но ведь увидят, собачьи дети! Разговоры пойдут…
– О чём разговоры, бог с тобой?! О чём разговаривать?! Никто ни про что знать не знает!
– Да найдёте о чём… трепачи. Вас же хлебом не корми, а дай другим кости перемыть! Как с вами жить, не пойму, хоть режь!
– Да ты же сам цыган, проклятый!
– Я не цыган! Я вор! Был, да вышел весь… – Митька криво, горько усмехнулся.
– Где тебе понять… – без улыбки отмахнулась Копчёнка. – Хорошо. Поехали.
– К…куда? – Впервые Мардо повернулся к ней, голос его был недоверчивым. – Чего ты вздумала?
– Куда хочешь. Я где угодно жить могу. И тебя прокормлю, и детей.
