Цыганочка, ваш выход!

– Мы вам помешали, гражданка? – вежливо спросил он.

– Ой… Прощенья просим, ваше благо… товарищ комиссар… Обозналась, старая глушня, ох! – Бабка с удивительной скоростью юркнула обратно, захлопнула за собой дверь, и огонёк свечи погас. Нина без улыбки посмотрела на Наганова, пожала плечами. Вздохнув, спросила:

В тёмной комнате Нина зажгла керосиновую лампу, не переодеваясь, опустилась на корточки возле печи в изразцах. Печь была прежних хозяев, старая, добротная, дрова в ней схватывались мгновенно. Через минуту мягкий свет уже вздрагивал на стене со старинным, покрытым паутиной трещин портретом молодой бабки Насти, на которую из соседней рамы влюблённо смотрел Карл Маркс.

– Как вы себя чувствуете? – вполголоса спросил он.

– Чудно, – машинально ответила Нина, криво улыбнулась, осознав всю нелепость этого ответа. Подивилась тому, как исчез бесследно мучивший её весь вечер жар… И только сейчас вспомнила, что у неё разрезано на спине платье.

– Извините, Максим Егорович, мне нужно переодеться. Садитесь… – Поспешно запахнувшись шалью, Нина ушла за печь, к кровати.

Там было темным-темно. Шуршание дождя по крыше смешивалось с ровным дыханием спящих дочерей. Нина нашла на спинке кровати старую юбку с блузкой. Сняла платье, мимоходом отметив, что теперь его всё равно только выбросить, переоделась и, взяв с подоконника щётку, торопливо принялась расчёсывать мокрые от дождя волосы. На спине горела царапина – след от ножа Штопора, но Нина даже не стала отмывать кровь.

Наганов ждал её, сидя у стола. Керосиновая лампа освещала сбоку его лицо, делая ещё резче некрасивые черты и отчётливо выделяя старый, ещё времён германской войны, сабельный рубец на лбу. Только сейчас Нина увидела ещё один шрам – на виске, короткий, словно смазанный. Полгода назад его не было. Нина задумалась, глядя на этот шрам, и спохватилась, лишь заметив, как пристально, в упор смотрит на неё Наганов.

– Сейчас я приготовлю чай. Или, может быть, хотите вина? У меня есть немного…

– Спасибо, я на службе, – отказался Наганов. – Нина, может быть, вам будет лучше оставить вашу работу?

– Оставить? На время? – не поняла Нина. – Но зачем, если вы всё равно… – Она осеклась, вспомнив серое лицо Штопора с остановившимися, полными ненависти глазами.