Цыганочка, ваш выход!
0 прочтений
– Пусть там им покажут самогонный аппарат и Никифора, который торгует краденым! Пусть они на всё это внимательно посмотрят! Зачем им нужна несчастная цыганская вдова с двумя детьми?! Ниночка, быстрее, быстрее же! Хотите, я поеду с вами?
– Ещё не хватало! Вадим Андреевич, да позвольте же привести себя в порядок! Отвернитесь… О-о, боже мой, да чего же им ещё от меня нужно?!
«Серьёзный товарищ с «маузером» расхаживал взад-вперёд по общей кухне. Из коридора за ним со священным ужасом наблюдали обитатели «петуховки». В недрах квартиры слышалось чуть заметное журчание: прачка Маша в своей комнате оперативно сливала в щель под полом самогон.
– Фёдор Приходько, – коротко представился он. – Вам надо бы ехать со мной, Антонина Яковлевна.
– Вы меня арестовываете? – осведомилась она. – Но за что?
– Это не арест. – Приходько в некотором замешательстве окинул взглядом просунувшихся в дверь соседей.
– Гражданка Баулова, мы не можем здесь говорить, – официальным тоном заявил он. – Прошу вас следовать за мной. Это не арест, просто обычная формальность. Вам надо подписать одну бумагу. С собой ничего брать не нужно.
Пожав плечами, Нина перебросила через руку плащ и быстро пошла следом за молодым чекистом.
На улице, у калитки, дожидался знакомый чёрный автомобиль. Приходько открыл дверцу для Нины, она торопливо, без всякого изящества опустилась на жёсткое сиденье и встревоженно посмотрела на своего спутника.
– Так в чём же дело, товарищ Приходько?
Тот, не отвечая, старательно рылся в своём кармане. Нина с растущим изумлением смотрела в его осунувшееся от недосыпа лицо с трёхдневной щетиной. Наконец Приходько извлёк на свет божий помятый кусок картона и, помедлив, протянул его Нине.
Нина растерянно приняла прямоугольничек, всмотрелась… И пальцы вдруг задрожали, кусок картона запрыгал в них и чудом не выпал на землю.
– Но… как? Откуда она у вас?
С фотографии на Нину смотрела она сама – молодая, смеющаяся, раскинувшая руки в танце. Это была одна из тех карточек Нины Молдаванской, которые перед войной продавались в магазинах и сотнями ходили по всему Петербургу. Та самая, с заломленным углом и потёртыми краями, которую Нина видела у Наганова: он носил её в кармане с осени четырнадцатого года – первого военного года, когда он впервые увидел певицу Молдаванскую.
