Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Её родители тоже обсуждали неожиданный интерес к своей юной дочери взрослого мужчины. — Юля, он взрослый мужик, а она девочка совсем, — беспокился отец. — Ну и что, что взрослый. Ты тоже старше меня. — На шесть лет, Юль, не на пятнадцать же! — Ты думаешь, он поведёт себя с ней легкомысленно? — Я ему бошку откручу, если только подумает об этом. — Михал, не кипятись, может быть он ей понравился. — В том то и дело, что понравился. Хорош. Не спорю. И воспитан. Он был с отцом. Бетя наша с этими дипломатам лощеными совершенно спокойно общалась.

Я краем уха слышал, что и по-английски тоже. — А что ты ещё слышал краем уха? — улыбалась в темноте пани Юлия. — Я совершенно чётко слышал, что Ярузельские ждут нас в гости в Варшаву. Барбара жаждет с тобой поболтать. Можем в выходные съездить, если получше будешь себя чувствовать. — Ни за что не поверю, что ты не спросил о нём никого? — Мне и спрашивать не пришлось. Все женщины пялились на эту пару. И конечно обсудили Зимовского-младшего с ног до головы. У парня был роман с дочкой посла Италии. Это из последнего. — Знаешь, милый, было бы странно, если бы у него к тридцати трём годам и такой родословной не было бы романов, — рассмеялась пани Юлия.

В назначенное время у дома Торочинских остановился длинный чёрный автомобиль. Из него вышел Збигнев. Один.

Беата спустилась. Вопросительно посмотрела на мужчину. — Отец вынужден был уехать в столицу. Просил извиниться за него. — Очень жаль, что пану Анджею пришлось уехать, — вежливо ответила Беата. Она чувствовала себя неловко в своём драповом пальто с меховым воротничком.

Эдакая гимназистка. Збигнев в дубленке и кепи выглядел совсем иностранцем. — Знаете, я сейчас наверное скажу дерзость. Папа мне простит. Но я рад, что смогу погулять с Вами один. И мой замечательный отец не будет перетягивать на себя Ваше внимание. Так у меня больше шансов. — Шансов на что? — не поняла Беата. — Шансов Вам понравиться. И ухаживать за Вами, если Вы только позволите.

У Беаты сердце подскочило к горлу. А душа ушла в пятки.

Они брели мимо Большого арсенала.

У Золотых ворот Беата остановилась.

— С этой стороны статуи Согласие, Справедливость, Благочестие и Осторожность, а с той стороны Мир, Свобода, Счастье и Слава, — рассказывала Беата. — "Concordia res publicae parvae crescunt — discordia magnae concidunt", — прочёл по латыни Збигнев, — Что означает "В согласии малые республики растут, из-за разногласий большие республики распадается". — Ещё и латынь? Сколько же всего? — удивилась Беата.