Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

— И как тебя теперь правильно называть, дочь, — смеялся в трубку отец, когда Беата сообщила родителям о готовящемся отъезде в Мадрид, — Госпожа посол? — Нееет, пап, госпожа посол, это если женщина на должности посла. А я просто супруга посла. Причём супругой меня могут звать только другие. А Збигнев должен говорить "моя жена". — Как там Лешек? Мне кажется, или следующим послом Польши в Испании станет именно он. — Лешек всё время болтает и задаёт миллион вопросов. В садик пойдёт уже в Мадриде. Я хочу в местный, чтобы по-испански тоже говорил.

В солнечной Испании почти от всех проблем со здоровьем сына удалось избавиться. Они будто растаял под ярким солнцем. Леслав наконец стал спать ночью. Мышцы ног, до этого всё время напряжённые, постепенно расслабились. Развитие пошло семимильными шагами. Беата всё равно не успокаивалась. Массаж, бассейн, кубики, конструкторы. И книги.

Збигнев много времени проводил с сыном. Пожалуй даже больше, чем когда тот был совсем крохой. Втроем они выбирались к морю. Бродили по Барселоне, Севилье и Сарагосе.

Ездили в Галисию у океану.

Беата получила диплом. Теперь она официально могла работать учителем русского языка и литературы. Отношения с Советским союзом всё ещё были приоритетными для Польши. Изучение языка союзников было почти повсеместным. Но в Испании при посольстве жило только пятеро детей, считая Леслава. Все они ходили в местные школы.

Возвращение домой было кстати. Леслав должен был пойти в школу. Не по годам развитый мальчик попал сразу в одну из лучших варшавских начальных школ.

Беату взяли туда работать.

Жизнь Роберта Тухольского напоминала картинки в детском калейдоскопе. День, поворот, новый узор.

Первые полёты на гражданских самолётах ощущалась как первые в жизни. Абсолютное осуществление мечты. Большая белая железная птица в его руках. И полёт. Такая внутренняя свобода, что словами не передать! Вспоминались качели в парке, на которых они с Беатой взлетали высоко-высоко. И её: "Робин-бобин, ты летал!"

Первые годы он работал только на внутренних рейсах.

Теперь, когда после инцидента на рейсе Бостон-Лиссабон, где исхитрилась отравиться десертом сразу десять членов экипажа, ввели правило разного питания для пилотов, все его напарники знали, что Роберт не ест рыбу. В подробности своих предпочтений он не вдавался. Сказал только, что в юности наелся. Все понимающе кивали. Видимо думали, что если он из Гданьска, морских ворот Польши, то его всё детство кормили исключительно рыбой.