Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

В Варшаве, где базировалась авиакомпания, своего жилья у Тухольского не было. Ему выделили место в общежитии. Туда он приходил, как в гостиницу. Все личные вещи помещались в крепкий дорожный чемодан на колёсах.

Когда ему был предложен африканский контракт, Тухольский не раздумывал. За пару лет в Гане можно было заработать на собственное жилье. Роберт запланировал купить собственный дом. Больше никогда он не хочет жить по чужим углам. В его доме все будет так, как он захочет.

Женщине место в его жизни забронировано не было.

Опыт брака с Мариной плескался на дне сердца горьким жгучим осадком. Не вышло из него ни мужа, ни отца.

Пилотов не оставляют своим вниманием прекрасные коллеги. И хотя служебные романы не поощрялись, Тухольский нравился стюардессам и представителям авиакомпаний. Высокий шатен с кошачьими повадками. Хватало нескольких тёплых слов, немного лести и бокала шампанского или чашки кофе. И девушка уже была готова родить ему троих детей.

В Гане он заболел какой-то местной заразой, хотя был привит всеми положенными для работы в этом регионе прививками.

Говорили, что почти всех европейцев в Африке рано или поздно настигнет какая-нибудь эдакая болячка.

Валяясь в госпитале в горячечном бреду, он видел родной город и чаек, мечущихся в ярко-синем небе. Громадину церкви Девы Марии. Часы на башне. Видел зелёные кроны деревьев. И качели, взмывающие вверх. Ему чудилось, как смеётся рядом маленький мальчик и носится по футбольном полю с мячом. А потом вдруг голос Беаты.

И неспешный разговор по-русски с её мамой за столом с пирогами.

Когда Роберт очухался, эти сны остались в памяти такими же яркими. Ему послышалась в коридоре русская речь. Думал, что снова уплывает в жар. Но нет, лоб был уже холодным. Это действительно в коридоре говорили по-русски. Советские врачи приезжали консультировать. А многие ганийские доктора получили образование в Москве.

Вот уж не думал польский пилот, что знания русского, полученные ещё в школьные годы, неожиданно пригодятся.

К нему сразу сменилось отношение. Док приходил поболтать по-русски. Ностальгировал по Москве, даже суровую русскую зиму вспоминал с нежностью.

Вместе с учёбой сына и работой в школе в жизни Беаты появились бальные танцы. Нет, они с мужем по-прежнему скромно танцевали на приёмах. А вот Леслав, увидев однажды турнир по телевизору, просто загорелся. И расстроился, когда ему сказали, что до права носить фрак надо ещё дорасти.

Збигнев узнавал в сыне черты Беаты.