Но, если честно, гораздо больше меня интересует, кого кормит в лесу, а точнее, на болотах ваш душка-сосед.
Она посмотрела на него внимательно, но недолго, и кивнула, что поняла.
Веретьев подхватил на руки ребенка, водрузил его себе на шею и зашагал к убегающей в лес тропинке. Напоследок он успел заметить легкую насмешку на лице Надежды Александровны. Эта женщина всегда его понимала лучше остальных, и иногда он жалел о том, что она годится ему в матери.
* * *Ирине не спалось. Если уж быть совсем точной, то ей мешало ровное мужское дыхание, доносящееся с поставленной в углу древней раскладушки.
Несмотря на дневную жару, ночи были еще июньскими, холодными, и спать на сеновале продуваемого всеми ветрами старого дома ей казалось неправильным.
– Я и в лесу сплю в палатке, – попробовал мягко возразить ее неожиданный гость, когда она заявила, что располагаться на ночлег нужно внутри дома. – На сеновале точно не холоднее. Не придумывайте вы себе забот, ей-богу.
– В лесу у вас есть спальник, – парировала Ирина с твердостью в голосе.
– А у меня спальника нет и запасное одеяло только одно. Так вы точно замерзнете. Поэтому вы ляжете в доме. И не спорьте.
Он снова отметил про себя, что в характере этой молодой женщины есть стальной стержень и что она привыкла настаивать на том, что казалось ей правильным. В ее глазах не было даже отсвета той коровьей покорности, которая так бесила его в Татьяне. В них горел ровный огонь внутренней силы, разбавленный, пожалуй, капелькой смущения.
Деревенский дом состоял из двух комнат и небольшой кухни.
Первая комната, сразу за входом, скорее использовалась как закрытая веранда и не отапливалась. В кухне располагалась большая печь с таким широким устьем, что сразу становилось ясно, что в печи можно мыться, стол, две лавки и рукомойник.
В дальней от входа комнате стояли две широкие металлические кровати с шишечками, буфет с тарелками и кружками, дубовый шкаф, предназначенный, по всей видимости, для одежды, еще одна печь, поменьше, и еще один стол, заваленный детскими раскрасками и цветными карандашами.
Это была спальня, в которой, судя по всему, для Веретьева места не было."
"– Это бабушкина кровать. – Ирина правильно поняла его оценивающий взгляд и кивнула в сторону короткой стены, в углу которой располагалось пышное постельное великолепие, с одной стороны приподнятое заботливо подложенными подушками, чтобы не упал спящий здесь ребенок. – Она на ней спала, а сейчас я для Вани тут все обустроила.
