Но когда давно, в юности, Ирина мечтала о мужчине, который обязательно в нее влюбится, она представляла что-то неуловимо похожее: косую сажень плеч, твердый подбородок, неукротимую волю, отпечатанную на резком, немного грубоватом лице, низкий мягкий баритон, от звучания которого мурашки начинали сбегать по позвоночнику вниз, смешно щекочась где-то в районе поясницы.
Ее отец был совсем другим: мягким, немного рассеянным «ботаником», предпочитавшим проводить время за микроскопом. Всегда, когда его отрывали от этого занятия, он недоуменно щурился сквозь круглые очки, пытаясь понять, что именно у него спрашивают.
И первая Ирина любовь, мужчина, на которого она потратила, как пишут в романах, «лучшие годы своей жизни», тоже был другим. В нем, таком красивом, обаятельном, успешном, безумно любимом Ириной, все равно не было того ярко выраженного, почти животного мужского начала, которое воспринимается женщиной на подсознательном уровне и манит к себе, отключая ясность сознания. А уж про Димочку, царствие ему небесное, и говорить нечего.
При мысли о Димочке, из-за которого ее жизнь дала такой крутой крен, Ирина невольно вздохнула. Не выйди она за него замуж, так и не пришлось бы куковать в забытой богом глуши, спасая сына от бандитов. Впрочем, и сына у нее тогда бы не было. Теперь она повернула голову, сквозь невесомый полумрак летней белой ночи посмотрела на кровать, где, разметавшись, спал Ваня, и улыбнулась. Солнышко ее маленькое. Никогда и никому она не позволит его обидеть.
К усталости от сегодняшнего дня, тревоге, ставшей уже привычной, но сейчас чрезвычайно обострившейся из-за непонятных событий последней недели, легкой очумелости оттого, что на расстоянии нескольких шагов от нее безмятежно спит несомненно волнующий ее мужчина, примешивалось какое-то еще непонятное чувство, от которого становилось тепло-тепло в животе.
Немного подумав, Ирина вдруг поняла, что это растекающееся по ее телу чувство безопасности. Прямо сейчас, в этот самый момент, ни ей, ни ее малышу совершенно точно ничего не угрожало, потому что они находились под несомненной защитой спящего.
Непосильная ноша ответственности, которую она взвалила на себя, отправляясь в дом своей бабушки, была переложена на чьи-то чужие плечи."
"Что будет завтра, когда этот мужчина найдет ответы на интересующие его вопросы и уйдет, она не знала. Но сейчас это было неважно, и, осознав, что можно расслабиться, Ирина все-таки заснула так крепко, как не спала все последние два месяца.
