Туманный вирус

— Между прочим, — сказала она, задирая свой нос с узкими полумесяцами ноздрей, — у здания есть еще пять подземных этажей.

— Да-а? — преувеличенно восхитился Белов. — И что там?

— Гаражи, технические службы, столовая.

— А еще?

— Ты очень хочешь узнать?

Это было произнесено с такой интонацией, что, поразмыслив, Белов решил: нет, не очень.

— И правильно, — одобрила Багила. — Гораздо интереснее, где нас примут.

Слово «нас» она произнесла так, словно они с Беловым были не разлей вода.

— В кабинете, наверное, — пожал он плечами.

— Не думаю. Для посещения «Белой ставки» есть одно важное условие: если президент на месте, то сюда не попасть, если только ты не министр или не глава другого государства.

— Но мы же попали.

— В том-то и дело.

Они поднялись по ступеням, где их встретили двое мужчин в штатском, один из которых открыл дверь, а второй сделал приглашающий жест: «Прошу».

Пока в исполинском холле с гранитным полом шло согласование визита, Багила продолжала шепотом посвящать Белова в особенности национального пиетета:

— Раз уж президент решил оказать нам такую большую честь, то аудиенция, скорее всего, состоится в одном из залов: Мраморном, Золотом, Овальном либо Купольном.

 — Багила мечтательно улыбнулась. — Или, по крайней мере, в гостевой комнате.

— Всего лишь? — притворился разочарованным Белов.

Багила приняла это за чистую монету.

— Гостевая комната этой резиденции обставлена и оформлена не хуже Грановитой палаты вашего Кремля.

Белов тихонько присвистнул.

Удивляла его не роскошь дворца, а то, что простые люди не только оплачивали все эти резиденции, личные самолеты и яхты, но и гордились этим, как личной собственностью. Содержание царей и царьков влетало народам в копеечку, однако никто не роптал. Хотя не очень-то поропщешь, когда тебе садятся на шею и нещадно эксплуатируют, нахлестывая плетью.

Он продолжал размышлять об этом в лифте, напоминающем жилую комнату, отделанную красным деревом и мрамором.

— Зимний сад, — объявил сопровождающий на третьем этаже.

Войдя туда, Белов подумал, что слухи о великолепии «Белой ставки» весьма преувеличены. Это было не слишком просторное помещение, заставленное обычными белыми кадками с растительностью. В центре торчала довольно убогая бронзовая колонна со львами и орлами. Правда, пахло здесь здорово. А из окна открывался изумительный вид на Байтерек — главный монумент столицы, увенчанный двадцатиметровым стеклянным шаром.