Туркестан

– Тридцать лет живу, никто меня не учил, – заявил Абнизов.

Лесопромышленник схватил дезертира за ворот. Тот ухмыльнулся и положил свои ручищи сверху. Два силача сцепились, засопели – и через минуту разжали хват. Оба были озадачены. Потом решили пригнуть друг другу шеи, и опять ничего не вышло. Соперники были равны по силе, никто не мог взять верх. Скобеев с городовыми хотели вмешаться, но медлили – им самим уже стало интересно.

– Тебе, дуболому, ляжку прострелить? – тяжело дыша, спросил Алексей и полез за спину.

– Эх, барин, так-то нечестно будет! – укоризненно ответил дезертир.

 – Давай хоть на кулачки.

– Я тебе, шильник, сейчас дам на кулачки! – крикнул Скобеев и шагнул вперед. Но Алексей остановил его:

– Учить так учить! Начинай.

Абнизов прицелился и пустил кулак. Лыков увернулся и угостил по корпусу. Ему показалось, что удар пришелся в кирпичную стену! Но белобрысый отскочил, потирая ребра.

Хук сбил ему дыхание. На Алексея между тем накатила холодная ярость.

– Не учили еще, говоришь? – вполголоса, раззадоривая сам себя, сказал он.

 – Что чужое брать нехорошо… Что людей убивать нельзя… Не учили? Ну так я сейчас дам урок!

Лыков налетел на врага вне себя от злости. Страх внутри уже прошел, как всегда бывало на задержаниях. Опасения, что он отвык и не справится, тоже улетучились. Остались чувство превосходства и желание наказать злодея. Они накрыли бывшего сыщика горячей волной. Дела дезертира стали плохи, он это почувствовал и побледнел. Но было уже поздно.

Лыков не церемонился. На соперника обрушился целый град ударов, очень сильных.

И таких быстрых, что, пока тот защищался от одного, прилетали сразу два следующих. Никакого боя не получилось. Абнизов охал, раскачиваясь из стороны в сторону, а потом упал… Лыков поднял его, будто ветошь, и грозно спросил:

– Кто убил Христославникова?

– Не я… Он, Еганберды!

– Этот, что ли? Который с кинжалом бросился?

– А ты чем занимался, когда резали?

Лыков разжал пальцы, и сразу городовые начали вязать дезертира. Делали они это с опаской, но тот не противился, только часто дышал отбитыми боками…

– Ну, Алексей Николаевич, вы даете! – воскликнул Скобеев.

 – Ну, удивительный вы человек! Абнизов, когда бежал из дисциплинарной роты, выворотил из окна решетку. Его тут все боятся! А вы ему наклали в загривок.

Раненого сарта перебинтовали и отправили в околоток при тюрьме. Извозчика и дезертира, связанных, усадили на стулья и приступили к обыску. Сразу нашли портфель доверенного и сорок три тысячи в нем.