Туркестан

Поэтому Шалтай-Батыр скажет начальнику лишь то, что ему разрешат сообщить аксакалы. Как на самом деле течет жизнь за высокими желтыми стенами, власть никогда не знала. И никогда не узнает.

Глава 6. Бывшие лесопромышленники начинают

– Итак, господа, каков наш первый шаг? – спросил Скобеев, завершив свою лекцию.

– Допрос Абнизова, – тут же ответил Титус.

Полицмейстер довольно улыбнулся:

– Так я и знал! Он в соседней комнате. Позвать?

Вошел белобрысый крепыш. Выглядел он неважно: на лице ссадины, вид подавленный.

– Садись, – кивнул на табурет Лыков. – Как тебя по метрике?

– Иван Макаров Абнизов.

– И где такие богатыри родятся?

– Да вы, ваше благородие…

Алексей остановил его жестом и поднял вверх указательный палец.

– Виноват, ваше высокоблагородие! Вы этих местов не знаете.

– В Варнавинском уезде которая?

– Точно! Нешто слыхали?

– Не только слыхал, а у меня лесная дача в тех местах!

– На том берегу Ветлуги, у впадения в нее Лапшанги.

– Нефедьевка, штоль?

– Вот и земляка встретил… – растерянно сообщил арестант двум другим господам.

Но Лыков мгновенно сменил тон. Он нахмурился, сделал суровое лицо и процедил сквозь зубы:

– На кой черт нужен мне земляк-убийца? Неужто ты, Абнизов, такая сволочь? Туземцы русского человека режут, а ты на стреме стоишь. Тьфу!

– Так жизнь моя сложилась, ваше высокоблагородие… Знаю свой грех. Кисмет! Судьба. Разрешите, значитца, покаяться.

– Каяться перед батюшкой будешь, а я сыщик. Давай все по порядку: как стал дезертиром, как убежал, где шлялся, чем занимался.

– Ага. Значитца, так. Призвали меня в Костроме, в восемьдесят девятом году. И попал я сюда, в Первый Туркестанский резервный батальон. Ну и… ружья мы с товарищами украли.

Лыков недоуменно покосился на капитана. Тот кивнул:

– Увы, Алексей Николаевич, это старая болезнь туркестанских войск. Солдаты крадут собственное оружие.

– Но зачем, Иван Осипович?

– Чтобы продать его на Кавказ. Есть целый промысел: горцы платят за винтовку двести рублей! И по рублю за каждый патрон.

– Вот я ту цепь и порвал, – пробормотал дезертир. – Хватило же ума…

– Да уж! – покачал головой Лыков. – Поди, начальство недолго думало, кто это у них такой сильный.

– Дурак был, – сокрушенно согласился Абнизов. – Попал под суд, приговорили мне шесть лет дисциплинарных рот.