Туркестан

Все же Лыков дал ему свинцового гостинца – пусть немного окрепнет.

– Так что у вас там была за идея? – вспомнил Скобеев, разливая кок-чай.

– Пока рано говорить, – уклончиво ответил отставной надворный советник. – Надо сначала Еганберды выпотрошить. Если он нам это позволит. Я встречал таких – волки, а не люди! Упрется, и ничем его не разговоришь.

– И как в таких случаях поступали в Департаменте полиции? – пытливо спросил капитан.

– В Департаменте никак не поступали. Там дела в основном политические, работа аккуратная.

По моей уголовной епархии начальство предоставляло полную свободу действий. И никогда не интересовалось, как я получаю нужные сведения.

– И… как же вы их получали?

– В основном через агентуру.

– А еще как? Вот, скажем, негодяй знает важное, а говорить не хочет. Бывали такие случаи?

– Конечно, бывали. Тогда я шел в столичное градоначальство, к заведующему секретно-распорядительным отделением Оконору. И тот вызывал опытных людей. Через какое-то время, большее или меньшее, негодяй начинал говорить.

– Нету другого способа, Иван Осипович. Он мне самому не нравится. Без особой нужды я к нему никогда не прибегал. Есть тут у вас в Ташкенте свои оконоры?

– Я, Алексей Николаевич, позвольте вам напомнить, офицер, а не заплечных дел мастер!

– Я тоже связанных пленных не лупцевал! Да, пользовался услугами палачей. Когда нужно было для пользы дела. Прибегал к жестоким мерам, спасая невиновных от виноватого. И стесняться этого не собираюсь! Такая у нас с вами служба.

Повторяю вопрос: есть ли здесь нужные специалисты? Иногда, если вы не знали до сих пор, требуется хоть к черту за подмогой обратиться. Чтобы людей на улицах перестали убивать.

Напоминание, что в Ташкенте убивают, а «лучший сыщик Туркестана» не в курсе, отрезвило Скобеева. Он подумал и ответил уже спокойно:

– У меня таких специалистов нет. У Аленицына в русской части – тоже. А вот про дисциплинарную роту действительно много такого говорят. Унтера там прямо звери…

– Вот пусть звери на нас и поработают.

Вы хоть представляете, сколько душ загубил этот Еганберды? Только звери и смогут от него чего-нибудь добиться. И скажу так: заслужил!

– Согласен, – примирительно заявил полицмейстер. – Что мы делаем завтра?

Титус широко зевнул, не успев прикрыть рот рукой, и виновато скривился.

– Утром мы с Яковом Францевичем опять у вас. Беседуем с кинжальщиком. К нему много вопросов! Если Еганберды есаул, то он знает много больше, чем дезертир Абнизов.