Долгая жизнь с маменькой приучила меня никогда не вслушиваться в ее речи, главное, во время пространных монологов кивать головой и изредка с самым заинтересованным видом говорить:
– Да, да!
– Едем домой, – велел Николай, – значит, не судьба!
– Вон ларек стоит, – спокойно сообщила Вера, – Иван Павлович, купите сахар.
Я добрался до торговой точки и узнал, что рафинада нет.
Услышав это, маменька и Николай снова впали в истерику, но Вера опять проявила разум.
– Возьмем конфет! Леденцов, там один сахар в составе.
Я принес пакетик.
– Нет, – взвыл Николай, – только не такие!
Целитель начал меня утомлять.
– Чем они плохи? Цифр на пакетике нет, одни буквы!
– Они зеленые!
– Ну да, ментоловые, освежающие.
– Мандрагора боится цвета травы! Можно только красные или белые.
Пришлось снова сгонять в ларек и поменять зеленые на малиновые.
– Всем съесть по четыре штуки, – голосом маршала, готового вступить в бой, объявил Николай.
Маменька и Вера послушно запихнули в рот конфеты, я тоже положил на язык леденцы.
Ей-богу, большей гадости я не пробовал, отчего-то сразу началось слюноотделение, как у ротвейлера. Судя по чавкающим звукам, доносившимся с заднего сиденья, у остальных членов отряда возникла та же проблема.
– У тебя есть бумажные платки? – спросила Николетта.
– Закончились, – ответил я, осторожно вытирая губы тыльной стороной ладони.
Маменька принялась возмущаться.
– Налево, – скомандовал Николай, – теперь прямо, прибавь скорость!
– Тут знак, больше тридцати нельзя.
– Ерунда, мы опоздаем! – воскликнул целитель.
– Вава, жми!
– Иван Павлович, поторопитесь…
Я прибавил газу и тут же услышал оглушительный свист. Можете мне не верить, но на пустынной дороге, ночью, оказался гаишник, наверное, такой же ненормальный, как и наша компания.
Парень подошел к машине и рявкнул:
– Сержант Самойлов. Почему нарушаем?
Я полез в бардачок за документами.
– Извините, я очень тороплюсь.
– Куда?
– На кладбище.
– Издеваетесь, да?
– Что вы, чистая правда, – начал оправдываться я, роясь в бардачке.
– Нам надо до рассвета успеть! – вякнула Николетта.
– До крика петухов, – поправил Николай, – как только «ку-ка-ре-ку» раздастся, пиши пропало.
– Жди потом целый год, – вздохнула Вера, – нам только раз в двенадцать месяцев можно предпринять подобное путешествие.
– А почему номеров нет? – вдруг тихо спросил сержант.
– Там число зверя, – пояснил Николай.
