– Я умираю, да?
– Что вы!
– Нет, скажите правду, о чем вы шептались с Ваней? Ах, мой несчастный сын! Как он станет жить без матери! Бедняжка! Кто позаботится о нем, сделает обед, постирает белье, уложит спать, споет колыбельную…
Я молча прислонился к косяку. Ну вот, спектакль под названием «Умирающая мать прощается с сыном» стартовал. Похоже, Николетте не так уж плохо, а тошнит ее от смеси молока, йода, чеснока и аниса, недуг скоро пройдет. Кстати, насчет колыбельной она загнула! Впрочем, маменька никогда не занималась домашним хозяйством, эта миссия всегда была возложена на Тасю, няня не только успешно справлялась с бытовыми проблемами, но и пела мне на ночь песенку про медвежат.
Только откуда Федору знать, как обстояли дела у Подушкиных на самом деле? Поэтому он сейчас готов разорвать меня в клочья.
– Вава, – стонала маменька, – все мое принадлежит тебе. Гроб закажи нежно-розовый, это хорошо оттеняет цвет лица, проследи, чтобы челку не уложили на лоб, мне так не идет. Не забудь о Тасе, пусть уж доживает век в квартире, хоть и не заслужила этого.
Забери себе мои платья.
– Вряд ли я сумею их надеть, – вздохнул я.
– Это я Тасе говорю.
– Так не влезу в них, – ожила домработница, – лучше продам.
– Нет! Носи.
– Но они малы мне!
– Худей и носи!
– Вам рано думать о смерти, – быстро сказала Олеся, – вы, бабушка, еще долго протянете, этому гаду назло.
Я подавил смешок, ну, сейчас начнется.
Николетта приподнялась на локтях:
– Ба-буш-ка? Я? Никто и никогда еще так меня не оскорблял! Я справила не так давно тридцать пятый день рождения…
В воздухе мелькали молнии.
Федор, Игорь и Олеся молча слушали вопли. Николетта высказалась до конца, добавив напоследок:
– А после курса омоложения и антистатики я стану совсем девочкой!!! Посплю прикованной к батарее – и двадцать лет долой!
– Так это вы сами захотели! – осенило Федора. – И цепь, и питье?
– Естественно, – презрительно произнесла маменька, – как же иначе?!
Доктор осторожно посмотрел на меня, я улыбнулся и помахал ему рукой.
– Без проблем, не переживайте.
– Мы уходим! – рявкнул врач.
– Скатертью дорога! – отозвалась маменька.
Медики двинулись к двери.
– А гвоздь? – отмерла Николетта.
– Какой? – обернулся Федор.
– Тот из молока, я его проглотила, – совершенно спокойно заявила маменька."
"Доктора кинулись назад, началась суматоха. Через час нас доставили в больницу, на рентген. Просвечивание ничего не показало.
