Барс то и дело поглядывал на нее.
Решили все мирно. Ну, относительно мирно. Есин и его мать извинились перед Полиной и Барсом. Извинения были неискренними, зато удовлетворили представителей школы. Инспектор заявила, что раз все друг друга поняли, она удаляется — зачем продолжать разбирательство и портить нервы детей? Они ведь одиннадцатиклассники, и так постоянно в напряжении.
Ольга Владимировна хотела вызвать родителей синеглазки, но та воспротивилась. Сказала, что теперь все отлично, и что она не хочет тревожить маму.
А Атом совершенно забыла, что вызывала их к себе после уроков.
В общем, конфликт благополучно разрешился. Только внутри все болело после ударов Старика, но об этом никто не знал. И не узнает.
Из школы они с синеглазкой вышли уже тогда, когда уроки в их классе закончились. Она была в спортивном костюме — видимо, забыла переодеться. А светлые волосы падали на спину.
— Зачем ты сделала это? — спросил Барс.
— А не должна была? — сощурилась синеглазка.
— Глупое поведение. Я бы и без тебя справился.
Это была ложь. Без нее Старик гораздо сильнее наказал бы ее. Но не хотелось казаться перед ней слабаком.
Полина фыркнула. Будто бы прекрасно понимала это.
— Никогда больше так не делай, — обронил Барс. — И да. Не привязывайся ко мне.
Полина остановилась и сузила глаза.
— Думай, что говоришь, Дуболомина! Я сделала это только чтобы тебя не выгнали из школы! Кто тогда будет защищать меня? Это в моих интересах — чтобы ты остался, понятно?
А, ну да. Конечно. Он ведь ее герой.
Личный телохранитель. А она его рабыня. Все просто.
— За мной, — велел Барс, стряхивая пепел на асфальт.
— Куда? — удивленно воскликнула девушка, спеша следом за ним. Боже, ну почему девчонки всегда так медленно ходят?
— Давай без лишних вопросов. Просто делай, что я сказал. Ты ведь целый год должна делать все, что я хочу, — усмехнулся Барс.
— Мог бы и не напоминать, — нахмурилась Полина, пытаясь ускорить шаг, чтобы нагнать его. Барсу пришлось идти медленнее. На ходу он писал сообщение другану, который жил неподалеку, — чтобы тот пригнал второй шлем.
Друган пообещал вынести его через пятнадцать минут.
Они шли по аллейке. Макушки деревьев уже тронуло золото, и кое где на дороге лежали сухие опавшие листья. Полина наступала на них, и под ее кедами раздавался хруст. Для нее это была словно игра, и Барсу стало смешно. Не потому, что синеглазка казалась ему глупой. А потому, что казалась слишком милой. Было в ней что-то такое, от чего его сердце замирало.
