Я чувствовала дикую усталость, и чем ближе подходила к дому, тем меньше во мне оставалось решимости рассказывать что-либо маме. Щеки уже не горели — тлело сердце.
Но я должна сказать, должна!
На ватных ногах я зашла в квартиру, разулась, сняла грязный пиджак и бесшумно пошла по коридору, который вел в гостиную. К квартире стояла полутьма — лишь работал телевизор, и его синеватое сияние озаряло комнату. Мама и отчим сидели на диване, ели фрукты и смотрели какой-то смешной фильм. Мама смеялась и вообще выглядела такой счастливой, что я невольно замерла на месте.
Андрей тоже улыбался и казался отличным человеком. Почему-то когда люди улыбаются, они всегда кажутся хорошими.
Они будто меня и не ждали. Будто им хорошо было вдвоем.
Мама не сразу заметила меня, а заметив, встала, включила свет, подошла и обняла.
— Ты сегодня поздно, — весело заметила она.
— Гуляла с друзьями, — зачем-то соврала я.
— Знаю, Андрей сказал, что разрешил тебе задержаться на час, — улыбнулась мама. — Смотри, какую прелесть он мне подарил!
И она коснулась рукой шеи — я заметила в ее ушах новые серьги.
Золотые, с каким-то камнем, очень красивые.
— Классные, да? — спросила она с восторгом. — Но у него и для тебя кое-что есть!
— Не разбираюсь в украшениях, но продавцы в магазине сказали, что это модно, — с дивана сказал Андрей. Его голос был совершенно нейтральным, словно в лифте ничего не было."
"Он взял с журнального столика коробочку и протянул мне. Я застыла, как статуя. Это еще что?
— Подойди и возьми подарок, — в шутку толкнула меня в бок мама.
— Полинкин! Ну давай! Стесняешься, что ли?
Отчим сам встал и подошел ко мне. Протянул бархатную багровую коробочку, и мне пришлось ее взять.
Я открыла ее — в ней лежал красивый серебряный браслет. Дорогой, из фирменного магазина.
— Красотища, да? — непонятно чему радовалась мама. — Полинкин, что нужно сказать-то?
— Спасибо, — процедила я сквозь зубы, глядя Андрею в лицо. И подумала — если сейчас я скажу маме, что он ударил меня, она не поверит. Точно не поверит.
Чертов манипулятор!
— Носи с удовольствием, — улыбнулся он.
Пошел ты к черту, ублюдок. Ты мне этот браслет даришь, чтобы заткнуть.
Но я ничего не сказала. Молча взяла коробочку и ушла в свою комнату, а мама звонко смеялась — она была счастлива. Я читала это по ее глазам. Ей казалось, что наша семья вновь стала такой, какой была прежде. Видела ли она в Андрея папу, я не знала. Но точно знала другое — в нем она видит человека, без которого не представляет жизнь.
