— Я же для тебя слишком страшная, — сказала мстительно девушка и хлопнула его по руке — чтобы убрал от ее лица.
Теперь опешить настала очередь Барса.
— Че-го? — по слогам произнес он.
— Ты же сам сказал.
— Когда я тебе такое сказал?!
— Недавно. Заявил, что не запал на меня. Наверное, я для тебя не очень красивая. — Полина хитро прищурилась.
— Нифига ты манипуляторша, — присвистнул парень. — Я просто сказал, что не запал. Причем тут твоя красота? Ты красивая, Полина.
— Но ты на меня не запал, — повторила она упрямо.
— Твою ж мать, синеглазая. Что ты хочешь от меня услышать? Что я по тебе сохну? Окей, сохну. Довольна? Иди ко мне.
Барс обнял девушку за талию, и ее руки сами по себе обвили его шею. В душе стало тепло — будто солнце согрело его изнутри.
— Так ты хочешь по-настоящему? — прошептал он, не в силах справиться с притяжением.
— Хочу, — прошептала Полина и призналась: — Но я никогда не целовалась. Я не умею.
Я не умею.
От этих слов внутри что-то оборвалось. Проклятая нежность нахлынула на него, заставляя сбиваться дыхание и учащаться сердце.
Он будет первым. Первым, кого она поцелует. По-настоящему.
Почему она такая чистая? Почему в ней столько света? Почему он все время думает о ней? Это невыносимо. Он так больше не может.
— Я научу, — тихо сказал Барс.
Она кивнула.
Он отстранился от Полины и снял с ее волос резинку — они тотчас рассыпались по ее плечам. Очертил кончиками пальцев контур ее лица, заставив вздрогнуть. И, положив ладонь на щеку, потянулся к ее приоткрытому рту.
От нее тонко пахло солнцем и виноградом — как в прошлый раз, и это сводило его с ума.
Полина не сопротивлялась. Она хотела этого. И едва его губы коснулись ее губ, как она первой неумело поцеловала его. Барс подхватил этот поцелуй, завладел инициативой и, постепенно углубляя его, прижал девушку к себе. Будто боялся, что сейчас она растворится, как закат в небе. Исчезнет, оставив лишь воспоминания.
Она была ласковой и податливой. Гладила его по плечам и трогательно вздрагивала, когда он целовал ее в шею и в плечи — прямо сквозь ткань футболки.
Он не мог оторваться от ее губ, пил ее дыхание, наслаждался прикосновениями. Сходил с ума от поцелуя с привкусом терпкого кофе.
Они отстранились друг от друга. И Барс заметил, как в полутьме блестят ее глаза.
— Ты плачешь? — спросил он потрясенно.
— Нет, — прошептала Полина, и парень коснулся ее щеки. Так и есть, слеза.
Он испугался.
— Я обидел тебя? Что-то сделал не так?
— Прости.
