— Заладила одно и то же.
Я промолчала. На меня накатила дикая усталость.
— Иди домой, Дима. Тебе холодно в одной футболке.
— Мы расстаемся? — вдруг спросил Дима отсутствующим голосом.
Расстаемся… Какое страшное слово. От него веет бездной. Бездной, в которой всегда царит одиночество.
— А ты этого хочешь? — тихонько спросила я.
— А ты? — Его взгляд пронзал насквозь.
— Я первой спросила. Если хочешь — расстанемся.
— Этого хочешь ты, а не я, — сдвинул он брови к переносице.
— По-моему, раз ты первый спросил об этом, значит, этого хочешь ты, — упрямо сказала я.
— Это из-за нее, да?
Опять эта ревность. Проклятая ревность, сжимающая горло, царапающая изнутри шею. Я вновь увидела перед собой эту картинку — как Саша обнимает Диму, будто близкого человека, а его рука лежит на ее хрупком плече.
— Из-за кого? — выдохнул Дима.
— Да ладно тебе. Я же знаю, что Саша, которая тебя обнимала, — твоя бывшая девушка. Ангел, как ты ее называл, — насмешливо ответила я.
Дима раздраженно потер лоб.
— Причем тут она?
Он хотел сказать что-то еще, но в это время зазвонил его телефон.
Дима резким движением вытащил его из кармана джинсов телефон. На экране высветилась всего одна буква — «С». Мое сердце сковало льдом, а разум затуманился от обиды и ревности.
Ведь «С» — первая буква ее имени.
Дима не стал разговаривать — спрятал телефон в карман. И засунул в них руки, будто пытаясь согреть.
— Ответь, — тихо сказала я.
— Не хочу.
— Нет, ответь!
— Я же сказал — не хочу! — отрезал Дима.
— Это ведь она, да? — прищурилась я.
— Твоя Саша.
Эти слова звучали, как оплеуха.
Дима склонил ко мне голову. В его лихорадочно блестящих глазах читалось бешенство, а челюсти были так плотно сжаты, что по скулам ходили желваки. Во мне боролось странное острое желание — либо обнять его и с силой прижать к себе, либо точно с такой же силой оттолкнуть.
Между нами искрило. И воздух вокруг был наэлектризован. Еще немного — и мы оба взорвемся.
— Хватит нести бред, Полина, — глухим голосом сказал Дима. — Это не она.
— Тогда почему ты не ответил?! — закричала я. Ревность, проклятая ревность терзала меня. Он все это время хранил номер ее телефона!
— Потому что не хочу, — рявкнул Дима, злясь все сильнее.
— Не ври, — рассмеялась я звонко, но в этом смехе не было веселья. Лишь злость. Это она, она!
— Не вру! — закричал он с яростью.
От напряжения на его шее выступали вены, дыхание участилось. А я сжимала кулаки, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках.
— Да, конечно.
