Твой шёпот в Тумане

— Что ты делаешь? — пройдя в комнату, я выхватила из кучи вязаный отцовский свитер и теплые гамаши, которые носила Эмбер.

— Собираюсь в дорогу, — с вызовом выкрикнула сестра и продолжила обчищать небольшой комод.

— А зачем тебе и наши вещи? — откровенно злясь, поинтересовалась я.

— А вы, считай, покойники. Вас и так прикопают в одеялах. А я еще пожить хочу, — с довольной улыбкой ответила она.

— Лестра, хватит, — не удержавшись, прикрикнула я.

— Не кричи на меня, — она развернулась и на эмоциях бросила скомканное в руках мое платье в общую кучу на полу.

 — Ты мне не мать! То, что ты на пару лет старше, еще ни о чем не говорит. Мне уже двадцать два года. Мне замуж пора. А я торчу здесь с вами, трачу молодость впустую. Ты-то понятно, уже старая дева. Тебе уже ничто не светит, а у меня еще есть шанс хорошо пристроиться, — хохотнув, сестра принялась завязывать узелок. Это взбесило меня окончательно.

Выхватив у нее из рук простыню, развязала узел и вытряхнула наш общий гардероб.

— Хочешь бросить нас?! — выдохнула я в полном бессилии от понимания, что не послушает она меня в этот раз.

 — Ну, так и убирайся. Мы с Эмбер и без тебя проживем: на целую тунеядцу меньше будет, — зло выдохнула я. — А вещи тебе ни к чему. Там, на юге княжества, девиц насилуют, там каннибализм. Это у нас лес да зверье с Северной стороны приходит, травы хоть какие-то, а там голая степь и все сожрато. Тебе вещи не пригодятся — тебя и без них оприходуют. А мы тут еще поживем, правда, Эмбер? — только сейчас я глянула на кровать. Там, сжавшись в комочек, лежала наша младшая сестренка. Она молчала, отвернувшись к стене.

— Ага, я тунеядка, значит. А от нее, что толку больше? — прошипела Лестра.

— Больше, — не задумываясь, ответила я, — она и в доме прибирается, и стены изнутри заделывает и рамы уже промазала. Она хоть пытается помочь, в отличие от тебя. Эмбер не ноет, не устраивает скандалов, не качает права и не предает.

Лестра, перекинув толстую смоляную косу через плечо, глянула на младшую.

Столько ненависти было в ее взгляде.

— Ну, раз она такая расчудесная, то и померла бы уже и не обременяла собой сестер! — выпалила она.

— Заткнись! — выкрикнула я. — Замолчи, Лестра! Не смей, слышишь! Не смей даже говорить такое. Хочешь уйти? — разложив на полу простыню, я, особо не глядя, накидала на нее вещи, какие под руку попали первые. Завязав узелок, я пихнула его в руки сестры. — Убирайся из нашего дома. Уходи! — прошипела я зло.

— Нет, Томмали, — тихо прохрипела с кровати Эмбер.