Твой шёпот в Тумане

— Что жалеть?! Убираться отсюда надо, пока до нас не добрались, — завелась сестра.

— Не начинай, Лестра, здесь не место и не время, — я пыталась оборвать начинающуюся ссору.

— А когда время? Как меня найдут под деревом каким, или, что еще хуже, вовсе не сыщут? Буду мертвяком по туману шастать, — сестра все-таки завела свою любимую «песню». Я отчасти понимала ее: она увидела мертвой подругу. Они еще малышками с Гиньей и Наньей по деревне бегали, яблоки у соседей таскали из садов. А теперь одна из них пропала, а вторая вот располосованная лежит.

Но все же, это не причина идти у чувств на поводу и не слушать доводы разума.

— Хватит, Лестра, — тихо прошептала я. — Ты даже в лес не ходишь.

— Я может, и не хожу, зато туман к нам очень даже приходит, — зашипела она в ответ, поглядывая на тело подруги. — И в последнее время все чаще. Нужно идти на юг и все тут!

— Эмбер больна, — шикнула я.

Лицо сестры исказил не свойственный ей гнев, и я поняла, что в этот раз простой ссорой не обойдется.

— Эмбер, по-хорошему, могла бы давно сделать одолжение и отправиться в мир иной и прекратить сидеть грузом на наших шеях.

Здесь ее ждет только смерть, а там есть шанс ей выжить.

Услышав такое, я впилась взглядом в ее лицо. Всяко бывало, но чтобы Лестра младшей сестре смерти желала! Это уже переходит все границы. Тем более что она не меньше меня за младшенькой нашей ухаживала. Видимо смерть Ганьи остатки разума ей вышибла.

— Думай, что говоришь, — прошипела теперь уже я.

— А я думаю и понимаю, что единственная причина, по которой я должна оставаться посреди медленно умирающей деревни — это обреченная сестрица, которая только и делает, что спит и ест.

Какой смысл цепляться за ее жизнь, если она все равно обречена. И ты обречена и я тоже. Но почему я должна похоронить себя здесь рядом с ней, если есть шанс, для всех нас.

В растерянности, я оглянулась. На нас с сестрой ожидаемо никто не смотрел. Все уже привыкли к сложному характеру Лестры и не реагировали на нее.

— Эмбер — наша сестра, часть нашей семьи.

Она слаба и не дойдет до южных деревень. Ты хочешь, чтобы она испустила дух на наших руках в дороге, — шепотом немного зло процедила я.

— Нет больше никакой семьи. Мама умерла, отец тоже. Есть только упрямая, как ослица, ты и чахлая Эм. А я не собираюсь здесь более оставаться. Я ухожу, Томмали, с вами или без вас.

— Никуда ты не пойдешь, — моё терпение лопнуло. — Там опасно, там озверевшие от войны люди, кучи бездомных, там…

Сестра отвернулась он меня.