Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Но затем на губах появилась сухая улыбка. Ироничная. Лучше любых слов положительно отвечающая на поставленный вопрос.

– Пойдём, Ромашка, а то отморозишь себе зад на асфальте, – поднял меня за плечи.

Поморщилась от новой волны боли, родившейся в ушибленных рёбрах.

Лев недовольно выдохнул. Должно быть, сокрушаясь от моей глупости.

Очередной выдох сквозь стиснутые зубы.

Лёгким движением оторвал меня от земли, взяв на руки. Всё же пить мне совсем нельзя. Ощущала, как в голове мутно, словно кто-то пустил густой туман.

Этот звук успокаивал, как котёнка – заведённые механические часы.

Стиснула пальцами его рубашку. Влажную.

– Два номера, – прозвучал голос Льва.

Девушка на ресепшене даже бровью не повела, видя окровавленного посетителя с ношей на руках. Будто каждый день подобное наблюдает.

Рядом мотылялась Лида, задавая вопросы Льву. Я не могла разобрать их диалога. Единственное, что фиксировало моё тело, как щека трётся о мягкую ткань рубашки.

– Мы можем оставить Веру, она до утра всё равно не проснётся, – предлагает сестра.

А мне совсем не хотелось, чтобы меня уложили в холодную постель и оставили одну. Вздохнула. Ещё теснее прижимаясь к дяде.

Лев что-то ответил. Буквы. Слога. Слова. Предложения. Но смысл до мозга не добрался.

Тёмная комната. Светильник.

Опускает меня на мягкую постель, в которой утопает мой зад.

– С твоей сестрой было бы куда проще, Ромашка, – вновь этот недовольный тон.

Обидно. Свожу брови, дуя губы.

Руки дяди берутся за пуговицу на джинсах. Вжик. И молния тянется вниз. Приподнимаю задницу, когда Лев тянет тесную джинсу по моим бёдрам. Ощущаю, как грубые пальцы пробираются под ткань. Обжигая. На мгновение его руки замирают на майке. Будто он хотел снять её. Но вдруг передумал.

Минуту помедлил и завернул меня в одеяло, как в кокон.

Прижав к носу приятно пахнущее постельное белье, я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. За тем, как он смывал с себя кровь в ванной. Не закрыв дверь. Скинув рубашку. Ходил по комнате в одних брюках. Сон как рукой сняло от вида накачанного тела. Перекатывающихся мышц, подсвеченных тусклым светильником. Казалось, под гладкой загорелой кожей только сила и сталь.

Сердце так громко билось, что мне казалось, он его должен слышать. И понимать мои эмоции.