Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Вновь потянулась к алкоголю дяди, задним умом соображая, что мои губы касаются бокала в том же месте, что минуту назад его.

– Странно, раньше ничего подобного ты не предлагала. Что же изменилось? – спрашиваю, уставившись в напиток.

Поднимаю взгляд к сестре. Та вдруг теряется. Сложно вести разговор не с мужчиной. Меня не отвлечь её глубоким декольте.

Свожу брови. Только сейчас дошло, что она переоделась. Получается, успела съездить к себе и надеть откровенный наряд. Для Питона. Моего. Дяди.

– Я ведь твоя сестра. Я люблю тебя, – улыбка на её лице идёт рябью.

– И я тебя люблю, – слова идут от сердца брошенной в детском доме девочки. И ведь правда люблю. Чистой, сестринской любовью. Хоть и знаю, что эти чувства совсем не взаимны. – Но думаю, что тебе не стоит ехать со мной в Москву. Там может быть небезопасно.

Бросаю быстрый взгляд на дядю. Ухмыляется.

– Что?! – Лида порывается с места. – Ты что такое говоришь? Неблагодарная с-с….

Проглатывает последние слова.

Клюю совсем носом. Хотя раздражение и гнев сестры рикошетят о меня.

Я молча поднимаюсь, намереваясь уйти. Если бы не Лев, Лида уже кинулась бы на меня. Я её знаю. Но его присутствие сдерживает.

Слышу их голоса за спиной. Её – обиженно разгневанный. Его – спокойный и безразличный.

Стоило переступить порог гостиничного номера, как следом отворилась и хлопнула дверь. Питон заявился.

Смотрела на него испуганно. Мне казалось, он слишком много выпил, чтобы отдавать отчёт своим действиям.

Его шаг ко мне. Мой шаг назад.

Встал вплотную ко мне, обдавая парами крепкого алкоголя и табака. От горячего сильного тела шло напряжение, заставляющее меня дышать чаще.

– Я мог бы неплохо провести время с твоей сестрой, Ромашка, – сообщает, заправляя прядь за ухо, – а ты помешала. Как будешь компенсировать свой просчёт?

– Что тебя останавливает? Иди догони её, – выдохнула, остро ощущая его близость.

Он не притрагивался ко мне. Стоял прямо, засунув руки в карманы брюк.

В горле пересохло. Драло. Сглотнула, и его взгляд оказался на моей шее.

Нахмурился, думая о чём-то своём.

– Боюсь, тогда придётся приковать тебя наручниками к кровати. Опасно оставлять тебя одну, то и дело норовишь вляпаться в неприятности, – пристально взирал своими серыми, как пасмурное небо, глазами, продолжая стоять рядом.