Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Питон ранее уже говорил, что приходится мне дядей. Но его слова я почему-то воспринимала как насмешку.

Да и как я могла бы доверять человеку, которого впервые увидела в гостиничном номере? После ночи, оставшейся для меня загадкой. Будто её кто-то ластиком стёр, убирая всё, что вызывало бы во мне стыд.

Сейчас его слова звучали иначе. Серьёзными. Он смотрел так, будто хотел донести, что детские игры закончились. Мы переходим к новому раунду. И от меня зависит, продержусь или умру.

Но всё во мне противилось мысли, что нас с Питом связывают кровные узы.

Это настолько неправильно и неестественно, что я ощутила подкатывающую к горлу тошноту.

– Тебе нехорошо? – смотрит хмуро, протягивая леденец. Дрожащими пальцами выхватила его с раскрытой ладони и бросила в рот.

Должно быть, я вся зелёная. Вот здорово будет, если я избавлюсь от завтрака на его брюки.

– С чего ты решил, что я имею какое-то отношение к этому Петру? – сидела не шевелясь в кресле, обхватив колени руками. Перекатывая на языке леденец, снявший острый приступ.

Могла ли моя мать привлечь внимание богатого человека? Или девятнадцать лет назад он не был особо избирательным?

– Так считал мой брат. Но, пока ты пряталась от меня в деревне, я отдал на сравнение ваши с Петром волосы. Как ты понимаешь, без этого я не мог обойтись, – произнёс, кивая в сторону белого конверта, лежащего на столике между нами. Ничем не примечательный документ, который развернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов.

Не хотелось представлять, как Питон отрезает мне локон, пока я спала.

Но эта картинка всё равно всплыла в сознании.

Вот почему он не спешил найти меня. Ждал результатов генетического теста. И наверняка отлично знал, в каком направлении я сбежала.

Если бы результат пришёл отрицательный, я бы Льва больше не увидела?

Надо же, от этой догадки вдруг стало ещё горше.

А то, что он сидит напротив, лучше любых бумаг подтверждало, что я дочь его брата. И всё же взяла в руки конверт.

Цифры, цифры, цифры. Сухие медицинские термины, подтверждающие, что я не просто брошенный ребенок.

Меня бросил богатый папаша. Готова биться об заклад, что месячное содержание любовницы ему вставало дороже, чем на меня потратило государство за всю мою жизнь.

Ненависть обжигала изнутри. Ядрёная. Жгучая. Окрашенная в чёрно-красные цвета. Как выглядели мои руки после работы на заводе в перчатках, от которых прела и трескалась кожа. Как выглядели мои сны, полные кошмаров, сотканных из воспоминаний.

Отвернулась, уставившись в иллюминатор.