Твоя жизнь в моих руках (СИ)

– О чём ты, Марго? – раздаётся холодный, пробирающий до костей голос, хотя я чувствовала, что Лев отлично понимает, что имеет в виду его бабушка.

До смерти хотелось заглянуть за дверь. Посмотреть на них. Но я побоялась, что меня заметят.

– Она ведь хорошая девочка. Дикая, совершенно невоспитанная и лишённая всякой культуры, но хорошая. – Её сухой голос был скрипучим, прокуренным, противно царапающим мои барабанные перепонки, но злости или раздражения я в ее словах не услышала. И не понимала, к чему она ведёт этот разговор.

– Боже, Маргарита Фёдоровна, давно ли тебя стали волновать чужие жизни? – прерывает её насмешливый голос Льва, из которого льётся неприкрытый сарказм. – С чего вдруг чумазая девка растопила твоё холодное сердце?

Вздрогнула, будто меня ударили в солнечное сплетение. Боль опутала рёбра, сдавливая и мешая дышать. Вроде в глубине души понимала, что именно такой меня видит Питон.

Прикусила губу, неожиданно поняв, что готова разреветься. А я ведь даже на похоронах мамы и слезинки не проронила под обвиняющими взглядами родственников с её стороны, никогда не интересовавшимися моим существованием.

И тут вдруг от слов пригревшего меня мужчины я настолько размякла…

– Перестань, Лёва, порой твоя жестокость пугает. Я видела, как ты на неё смотришь, и решила, что в тебе есть человечность. Хотя бы её зачатки. Но даже после сегодняшнего, неужели ты не пощадишь её? Она ведь в опасности.

Звон бокала заставил меня вздрогнуть. Не понимала, что произошло. Будто кто-то случайно или специально разбил фужер. Всё же осмелилась заглянуть в приоткрытую дверь, чтобы увидеть, как Лев наливает себе очередную порцию. Он что, разбил свой бокал? Странно. Он совсем не походил на человека, не умевшего контролировать эмоции.

Впрочем, что я о нём знаю? Ничего.

– Ты не видела, как она живёт, – привычно спокойно парирует, точно не он разбил только что бокал, как я полагала, швырнув в стену. – Считаешь, что стоило её оставить в той дыре? Там ей было бы комфортнее?

– Там у неё имелось больше шансов выжить, – упрямо гнула линию бабушка. А я совсем ничего из их разговора не понимала.

Потёрла лицо, ощущая, как накатывает усталость. Разом обрушивается на меня, словно таблетки вновь дали о себе знать, давя на веки.