Я подъеду в офис вовремя, ну или чуть позже. Только на автомойку съезжу. Надо машину привести в порядок перед сдачей.
— Конечно-конечно. Лучше пораньше приезжай с заявлением, Виноградов в последнее время позже является. Ну, чтобы не столкнуться.
— Да. Точно. Спасибо… Ладно, увидимся там. Я к тебе зайду.
— С тобой точно все в порядке? Мне просто кажется, что есть причина, почему ты так вдруг…
Я не знаю, в чем истинная причина моего решения. Желание поскорее сбежать из города, или же истинный путь… Да все равно.
Я уже все решила. Такие предложения на дороге на валяются. Саблин, в отличие от Виноградова, — адекватен. И мне это нравится.
***
Спустя несколько часов…
— Это правда, Яна?! Ты уже едешь в аэропорт?
Я сначала хотела сделать сюрприз, но передумала. Пускай лучше ждет меня.
— Ну зачем мне тебя обманывать, мам? — сидя на заднем сиденье такси, смотрю в окно и улыбаюсь. — Я же тебе обещала…
— Но как же тебя отпустил твой этот босс? Ты же говорила…
— Давай я тебе по прилету все расскажу, ладно?
— Он же тебя не уволил?.
.
Откуда столько беспокойства в голосе?.. В глубине души она хотела, чтобы я бросила эту работу.
— Мам… Я же сказала, что по прилету все расскажу. Но не переживай. У меня правда все замечательно. Лучше порадуйся.
— Ну хорошо-хорошо… Дома поговорим. Очень тебя жду.
— Пока, мам, — прощаюсь мягко и отключаюсь.
Прикрываю глаза, мечтая поскорее оказаться в самолете.
С увольнением вышло все как по маслу на данном этапе. Виноградова я не застала, но оформила все, как нужно.
Ему придется подписать. Через пару недель я посещу его офис в последний раз. А если он что-то начнет, то так уж и быть, попрошу об обещанной помощи Саблина. Все решаемо. И думать об этом больше не стоит. По крайней мере следующие две недели.
А вот чего нельзя вынуть из своих мыслей, так это голоса Ангелины, которым она сообщила мужчине, который мне крайне небезразличен, что беременна.
У меня такое чувство, что она снова у меня что-то отняла. Только намного больше.
Ненависть переполняет меня.
Настолько, что мне хочется наплевать на рейс, найти ее и рассказать, как мы проводили время с ее мужем. Хочу попитаться ее болью, увидеть ее слезы, ощутить ее это состояние… Это был бы катарсис. Абсолютная месть и «освобождение».
Но я не останавливаюсь ни на секунду, потому что понимаю, что просто так не смогу. Я… не такая. И никогда не буду такой. В прошлый раз, когда я решила пойти против себя и своих принципов, я потеряла часть себя.
