Время пролетает незаметно. Я приезжаю при всем параде уже без пятнадцати десять.
Секретарь Димитрова замечает меня и спешит встать со своего места.
— Простите, но Александр Максимович сегодня никого не принимает. Он будет, но…
— Мне об этом известно. Не беспокоитесь, — и двигаюсь к дивану для ожиданий, на который усаживаюсь.
Секретарша непонимающе смотрит еще несколько секунд и усаживается обратно на свое место. А я, чтобы не терять время, достаю планшет, чтобы еще раз освежить свои знания.
Слышу лифт, что поднимается и сразу прячу планшет в сумку.
Может, мимо едет. Но уже как бы начало одиннадцатого.
Двери распахиваются на этом этаже и из лифта выходят двое мужчин. Одного из которых я видела только на фото, а другого... которого не желала видеть. Но так уж вышло, что он мне пригодился."
"Богдан замечает меня, когда я поднимаюсь с дивана. Быстро что-то говорит Димитрову и двигается в мою сторону. Начинаю нервничать. Знала, что так будет. Но это сильнее, чем я ожидала.
— Доброе утро, — приветствую мужчину, кивая.
Держусь холодно, отстраненно, но не надменно.
Он кивает. Такое ощущение, что не выспался. Видимо, гулянка у них вчера была долгой. И за день до этого тоже. Только почему вот, интересно, он снимал тогда номер один в ту ночь? Как же Ангелина?.. Где она была?
— Давно ждешь?
— Пятнадцать минут, — смотрю в сторону двери кабинета Александра Максимовича. — Похоже, Димитров и правда не в духе.
— Это мягко сказано. Но не волнуйся. Он помнит про тебя. Примет.
— Это точно удобно? Мне бы не хотелось…
— Он человек деловой.
Все понимает. Подожди еще пять минут.
— Хорошо, — киваю и отступаю обратно к дивану.
Проходить чуть больше пяти минут, когда Богдан выходит из кабинета. Фокусируется на мне и качает головой, таким образом подавая мне знак.
Поднимаюсь и с пробегом двигаюсь к нему.
— Спасибо, — выдаю почти шепотом, когда проскакиваю мимо мужчины в кабинет.
С самой первой секунды моего появления в кабинете хозяина пластической клиники и косметологии, я теряю большую часть уверенности в себе.
Мужчина молчалив, суров и находится глубоко в себе. Но опыт делает свое. Я собираюсь и вижу, как постепенно заинтересовываю мужчину.
— Поразительно… — вдруг прерывает меня мужчина сорока двух лет, приятной наружности. — Терпеть не могу Виноградова. Знаю, что он один из лучших, но дел иметь с ним не хотел. А согласился на эту встречу, чтобы тупо дать ему надежду, а потом показать средний палец, — дерзко ухмыляется, вертя в пальцах ручку.
