Поднимаюсь, но благодаря тому, что столик маленький, Богдан с легкостью дотягивается до моей руки своей, хватается за мое запястье и, лишь слегка дернув, заставляет меня сесть.
— Ты что себе позв…
— Успокойся, — скорее требует, чем просит. — Я не все сказал.
— У тебя минута, — сглотнув, набираюсь терпения и остаюсь на месте. Хотя, будь это кто-то другой, я бы, наверное, не усидела.
Глава 17.
— Ты начнешь говорить? Или просто будешь смотреть на меня?
От его взгляда меня наизнанку выворачивает, дышать невыносимо трудно.
Еще ни в чьем обществе я не испытывала подобного, ни при одном из мужчин. Я ведь эдакая стальная леди, которую ничем не прошибить. С ним я такой быть не могу, как бы ни старалась. Маску приходится держать очень крепко.
— Мне нравится на тебя смотреть.
Набираю побольше воздуха в легкие и отвожу взгляд в сторону, чувствуя, что еще секунда и мое терпение лопнет, я сорвусь и сбегу.
— Можешь сфотографировать и любоваться сколько душе угодно, — предлагаю ему издевательски, снова смотря мужчине в его непроницаемые глаза.
— Заманчиво. Но я хочу смотреть на тебя перед собой, живьем.
— Только смотреть? — приподнимаю брови. — Ну да, понимаю. Потому что тебе нечего сказать. Сам понимаешь, что ничто сказанное тобой не заставит меня относиться к тебе как-то иначе.
Чистая правда заставляет его нахмуриться, он задумывается, переваривая мои слова.
— Исчерпывающе, Янина.
— Именно. И кстати, — смотрю на свои часы на руке, — минута уже прошла. Я не хочу тратить все свое время отдыха на тебя.
Мне следует встать и удалиться, но я не могу оторвать от него глаз. Вижу, ему есть что еще сказать.
— Ты всегда можешь мне позвонить, поняла?
— Позвонить, если передумаю? — выгибаю правую бровь.
— И не только.
Это действительно очень странно — его поведение. Неужели настолько сильно хочется затащить меня в постель? Вот серьезно, оно того стоит? Вижу, что он страшно бесится от того, что старая добрая схема не работает. Но мне приятно. Мне действительно льстит реакция такого мужчины на меня.
От того, что он муж Ангелины вдвойне слаще. Но и горько тоже. Сердце дребезжит от одной мысли, что я впущу его в свою жизнь, пускай и ненадолго, но когда я думаю о том, что отвергну его и больше не увижу, то мне ничуть не лучше.
Черт… Надо уходить. Прямо сейчас. И больше не думать.
— Хорошо, я поняла, — с полным безразличием. — Если что, то позвоню, — говорю, что он хочет услышать и поднимаюсь со стула, он тоже поднимается.
Тут откуда ни возьмись появляется Ева.
