– Тогда, может, сериал? Одну или две серии?
– Просто признай, что ты не хочешь, чтобы я уходила, – с вызовом произнесла Романова.
– Использую все способы.
– Хорошо, – выдохнула она. В воздухе витал запах ягод, запах Риты. Такой яркий, вкусный, я по нему истосковался. – Всего одну серию.
– Только одну.
– Самую короткую.
– Короче не придумаешь.
– Включай уже, – тихо прыснула она. Свободной рукой я нащупал на тумбе пульт и включил телевизор. Сериал мы, конечно, не стали выбирать. Включили первый попавшийся, кажется, то были «Друзья», я практически не смотрел в плазму.
Голоса на фоне меня мало волновали, они звучали отдаленным эхом, словно исходили откуда-то издали, словно до них были сотни метров.
– Свет выключу, – сказал я, понимая, что как-то уж больно светло. С неохотой отпустил руку Марго, поднялся с кровати и щелкнул выключателем. Затем вернулся, но лег уже ближе, позволив нашим плечам соприкоснуться. И какой тут может быть сериал, когда все мысли об этой единственной девушке? Она была слишком близко, и от этого «близко» мой мотор рычал громче, желая вырваться на трассу на запредельной скорости.
Время остановило ход. Мир разделился на два полюса: где-то за моим окном и здесь, в комнате. Я склонил голову, уткнувшись носом в макушку Марго, мне хотелось притянуть ее к себе, прижать к груди и, пожалуй, никуда уже не отпускать. Но я знал обратное: наша близость была дурманом, от которого сносило крышу. Будет слишком сложно лежать рядом и не целовать ее, не касаться кожи Риты, не наматывать на палец прядь ее волос.
Мое состояние напоминало опьянение. Я ощущал себя способным на любой безрассудный поступок. Сказала бы Марго спрыгнуть с самой высокой многоэтажки, я бы, не задумываясь, прыгнул. Сказала бы нырнуть в глубокую впадину, я бы уже рассекал руками воду. Рядом с ней во мне пробуждалась неведомая сила.
И пусть бы целая вселенная была против, разбились бы все кометы, и мир погрузился во мрак, я бы не стал чувствовать себя иначе. Маргарита была словно пламя, зажигающее сердце, она делала меня… особенным.
А спустя полчаса, когда я взглянул на Риту, заметил, что она прикрыла веки и сама прижалась ко мне. Теперь эта девчонка выглядела беспомощной, маленьким котенком, которого принесли с улицы в теплую комнату."
"Я аккуратно потянулся рукой к ее лицу, дотронулся до пряди волос, что упала на глаза, и убрал за ушко. Я и не дышал в ту минуту, молчаливо разглядывая девушку своего детства, первую и единственную любовь.
