– Интересно, – я улыбнулась, а Шестаков неожиданно кинул открытку на пол, сам же положил мне на колени ладони, уперевшись в них подбородком. Он выглядел таким милым, в точности как в детстве, когда мы засыпали в одной кровати, рассказывая друг другу разные истории. Я облизнула губы, ощутив во рту давно забытую сладость, будто мне только что дали карамельку на палочке. Самую вкусную. Ту, о которой я мечтала всю жизнь. Взгляд Вити, направленный на меня, его улыбка и горячие ладони на моих коленях – все это вызывало щемящую нежность.
– Это было в тот день, когда я увидел тебя в зеленом сарафане. Помнишь? Мы тогда не поехали на велике, а пошли пешком.
– И что же было такого… во мне?
– Сарафан, что же еще? Ты в нем походила на лесную фею. Вся такая воздушная, смешная.
– Смешная? Это был новый сарафан! Вычеркни этот эпизод из своих воспоминаний! – игриво затребовала я.
– Аж десять раз, – насмешливым тоном ответил Витя.
– Немедленно! – я наклонилась к нему, продолжая возмущаться.
Хотя на самом деле мне было все равно на тот сарафан и на то, какой я предстала в его глазах. Все это угасало на фоне улыбки Шестакова, его томного взгляда, который зачаровывал меня.
– Я могу немедленно только поцеловать тебя, – прошептал практически мне в губы Витя. По телу прошла волна жара, опускаясь к животу. Я ощущала, как горят щеки, как громко бьется сердце и как потеют ладони. Я ощущала невероятную тягу к исполнению этой угрозы и от этого еще больше смущалась.
– Уверен?
– Проверим? – он тоже приподнял голову, касаясь своим носом моего. Влево. Вправо. Чужое дыхание смешалось с моим. Воздух вокруг наполнился нами, в нем витал треск, словно от разрядов электричества. Витя прикоснулся своей ладонью к моей щеке, она была горячей, от этого неожиданного прикосновения во мне будто происходили разряды микровзрывов. Я перестала дышать, замерла в ожидании, которое почему-то походило на пытку и тянулось слишком долго. Мне хотелось спросить, почему Витя не поцелует меня прямо сейчас, почему он медлит, однако даже такая близость, в которой наши губы не соприкасались, сводила с ума.
– И когда начнутся твои проверки? – тихо проронила я, не выдержав."
"– А когда бы ты хотела, чтобы они начались? – игриво произнес Шестаков. В его голосе звучало искушение, казалось, Витя наслаждался своим превосходством, победой надо мной. Он не спешил сорвать поцелуй, зато нежно водил пальцем вдоль моей скулы.
