Когда с ужином было покончено, мама начала убирать со стола, она планировала закинуть тарелки в посудомоечную машину, но Витя вызывался помочь, собственно, я присоединилась к нему.
Мы вместе стояли на кухне у раковины, я наливала на посуду моющее средство, мыла и затем ополаскивала, а Шестаков натирал до блеска и откладывал в соседний ящик тарелки.
– Было вкусно, я так давно не ел пирожков твоей мамы. Надеюсь, ты умеешь печь такие же, – заявил нагло Витя, не сводя с меня пристального взгляда.
– А что если не умею?
– Это проблема, – он чуть наклонился и практически шепнул мне на ушко эту фразу.
Я осторожно взглянула на Шестакова, на его решительное выражение лица, горящие глаза, в которых так и читалось желание чего-то большего, нежели натирание до блеска тарелок. Мне отчего-то сделалось смешно, я не смогла сдержать улыбку.
– Что за смешок?
– Ты слишком близко, отодвинься, это моя территория, – шутливо обозначила я, что в области раковины моему оппоненту не место.
– Хочешь сказать, мне на тебя смотреть нельзя? – от его игривого тона у меня по телу словно прошлась волна вибрации.
Она очутилась возле сердца и притаилась в ожидании взрыва, который определенно вызовет еще большую волну чувств.
– Нельзя, не двигайся, – я выставила локоть вперед, а Витя подался еще ближе ко мне, пока его губы не оказались буквально в сантиметре от моей щеки. Удар за ударом. Вздох за вздохом. Мое лицо полыхало, а губы не могли прекратить улыбаться.
– Ошибаешься, мне все можно.
– И что же ты хочешь? – мы уже открыто флиртовали, и хотя я была полный ноль в подобных штучках, Шестаков будто включал невидимую магию, которой воздействовал на меня.
И вот откуда-то бралась открытость, игривость, желание понравится… поцеловать. С одной стороны, это смущало, а с другой – я нравилась себе той, какой была сейчас, рядом с Витей. Я ощущала себя звездой, что наконец-то засияла на ночном небе.
– Ну…
– Витя, глянь, – раздался за спиной голос его отца.
– Па, ты просто чертовски вовремя, – вздохнул Шестаков, а затем еще и цокнул.
Он походил на ребенка, у которого отняли конфету, довольно забавное зрелище.
– Конечно, вовремя. Не я же купил эту ерунду. Надо вернуть ее в магазин.
– Это всего лишь робот, – театрально взвыл Витя.
– Зачем поощрять брак?
– Па, ну какой брак?"
"– Вот иди сюда, я тебе сейчас все расскажу!
И они в самом деле ушли в зал разбираться с роботом. Я же, не придумав чем себя занять, решила заглянуть в комнату Вити.
