Я всю ночь не спал, смотрел молчаливо в потолок, задаваясь банальным вопросом: почему тогда позволил себе ходить по клубам, зачем искал утешения в объятиях других девушек? Что и кому хотел доказать?
А еще вдруг ощутил щемящую тоску по Рите, показалось, задыхаюсь. Я вставал, ходил по комнате и до ужаса хотел увидеть Марго, обнять, вдохнуть ее запах, вспомнить вкус губ. У меня плыло перед глазами от одной мысли, что она могла бы быть сейчас рядом со мной, в этой самой комнате, на этом самом диване.
Получается, я добровольно оттолкнул девушку, которую любил больше жизни, поверил в ложь горстки идиотов.
А потом мне сделалось от самого себя противно. Раздирало пойти в душ и смыть ту грязь, что облепила руки и тело. И я пошел, да только ничего не помогало. Оперевшись ладонями о стену и смотря на клубы пара, что исходили под давлением горячей воды, я все больше ненавидел себя. За две недели сломал то, что строил три месяца.
Что ж, правда оказалась горькой. А каково было Рите? Она упала в темную бездну, а я кинул сверху горсть земли, добил своими похождениями, непонятными обидами, долбаной гордостью.
Господи, большего идиота, еще поискать надо.
Меня пугало то, что рвалось наружу. Меня пугали чувства, которые до сих пор жили под ребрами и безнадежность ситуации. Считай, три года прошло, я убегал от себя, от любви, я жил одним днем, и вот, пожалуйста, судьба словно дала второй шанс, словно протянула утопающему спасательный круг. Но имел ли я право его взять?
Не выдержав, я позвонил в три часа ночи Левакову.
– Ты на часы смотрел, Шест? – на том конце послышался зевок и женский голос. Кажется, я разбудил парочку, потому что время для меня остановилось после разговора с Романовой.
– Тох, я олень.
– Замечательное открытие, мне радоваться или плакать?"
"– Рита ни с кем… она мне не изменяла, – сказал, горько выдохнув. Я сидел на кухне, подперев ладонью подбородок.
– Ну, мы это уже выяснили. Постой, – голос Левакова прозвучал бодрее, словно он проснулся.
– Ты говорил с ней? Что-то новое узнал?
– Да.
– И?
– Я ж говорю, что я олень.
– Да, да, помню. Есть какая-то новая информация?
– Они заставили ее из-за брата, суки! – выругался я, сжимая руку в кулак. Ничего, Гедуева я еще найду. Конченый урод!
– Я так и думал. Вот же твари! – теперь и Антон возмущался. – А почему она тебе ничего не сказала?
– Хотела через две недели сообщить. Из-за брата переживала, но…
– Но? Они что-то сделали?
– Нет, я сам виноват.
