Мама иной раз боялась поднять на меня глаза, как следует рассмотреть дочь, которую видела теперь не так часто. Мы обе негласно приняли эти правила игры."
"Я не была уверена на сто процентов, верно ли мы поступаем. Однако до тех пор, пока Матвей спокойно засыпал, был одет и обут, не голодал, пока его не обижали дома, я была спокойна. Нет, конечно, страх никуда не ушел. Я каждый день переживала, что отец изобьет мать, поднимет руку на своего маленького ребенка. Порой кошмары детства преследовали по ночам, и я просыпалась в слезах, пугаясь теней, что притаились в темноте.
Помню, в один из вечеров, когда мы с мамой и Мотей гуляли вокруг озера, я спросила:
– Почему бы тебе не развестись с ним? Разве ты не боишься? Если уж не за себя, то хотя бы за Матвея.
– Это сложно, дочка, – вздохнула она, поджимая тонкие губы, на которых давно не было помады. Безжизненные, бледные, непривлекательные. В матери не осталось и следа от той женщины, что прыгала по лужам, заливаясь звонким смехом. Она жила лишь в моих детских воспоминаниях.
– Это не сложно, ты боишься. Боишься остаться одна. Но ты не одна! У тебя есть я!
– Я знаю, – мама улыбнулась, подхватив меня под локоть. – Ты и Мотя – мой свет и единственная надежда. Еще немного, я чуть подсоберу денег и тогда, обязательно…
– Мам, завтра – такая отдаленная дата, – воспротивилась я. – Это будущее, которое может никогда не наступить. Завтра всегда в тумане, там неизвестность. Нужно начинать сегодня, в конечном счете, возможно, завтра и не настанет.
– Какая у меня смышлёная дочка выросла, – мама засмеялась. Но я видела, это был напускной смех, чтобы скрыть страх, поселившийся в сердце.
Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как жить с Димой, копить деньги и мечтать о светлом будущем. И все это было, пока не появился Витя. Он ураганом ворвался, перемешав мои планы, и я совру, если скажу, что этот самоуверенный мальчишка не вызвал трепет в душе.
Проведя пальцем по сенсору, я поднесла сотовый к уху.
– Да, мам, слушаю.
– Рита, – ее голос дрогнул, затем послышался тяжелый вздох. Мне сразу сделалось не по себе. Неужели отец? Неужели он сорвался? Горло свело болезненным спазмом.
– Мам, что случилось?
– Витя… – прошептала она имя, которое вызывало мурашки и волну нежности. Однако сейчас я еще больше испугалась.
– Что? Витя? Мам, в чем дело?
– Мы в полиции.
– А?
– Витя избил твоего отца.
Глава 25 - Рита
Я ехала на такси в участок, прокручивая слова матери.
