Дёрнув, я поняла, настолько плотно браслет примыкает к коже, словно врос.
Застёжки тоже не обнаружилось.
— Если ты обдумываешь, как снять ритуальный обруч, то спешу тебя огорчить — он не снимается, — весело просветил меня несносный северянин.
— Совсем? — с серьёзным видом уточнила я, дёргая украшение.
— Если только руку отрубить, — спокойненько так ответил Вульфрик.
— Руку, — ужаснулась я такой перспективе.
— За всё нужно платить, мечта моя, и за свободу в том числе.
Мужская рука погладила моё бедро и легла на живот.
Я ощутила, как северянин большим пальцем касается моей груди. Сглотнув, выпрямилась и локотком надавила на его наглую конечность, вынуждая ту спуститься ниже.
— Уж лучше нежеланному мужу чего рубануть, — зло прошептала я. чувствуя, как он сопротивляется и пытается достать до моей груди снова.
— Хм, — после непродолжительной немой борьбы, вард уважительно глянул на меня снизу вверх, — были в далёком прошлом и такие случаи. В общем, там в рунах прописан запрет на членовредительство в отношении супруга.
— Все продумали, да, — проворчала я.
— До мелочей, — согласно кивнул северянин.
Я. молча, смотрела на этот браслет и понимала, что мне срочно нужно выспаться.
Разум отказывался адекватно соображать и принимать хоть какие-нибудь решения.
Всё, что сейчас я могла, — это осмыслить сказанное. Опустив руку с браслетом, я зевнула, прикрыв рот.
— Ночь будет длинной, — серьёзным тоном произнёс Вульфрик и, кажется, коснулся губами моих волос. Хотя этот поцелуй мог мне и привидится.
— Мы не знаем, сколько в тумане мертвецов, а помощь подойдёт только ближе к рассвету.
Может случиться так, что придётся отступать к вратам. Но это самый крайний вариант.
— Акак же люди? — встрепенулась я.
— Увезём в безопасное место на телегах и повозках. Никто мёртвым на растерзание не останется, — северянин оглянулся на толпу стоящих в сторонке людей. — Так что до утра никто не будет спать.
— Всё так серьёзно? — я не понимала, что происходит. Мертвых в этот раз и, правда, было много.
Но чтобы вард серьёзно говорил о бегстве?! Это насторожило и напугало до паники.
— Всё не то чтобы серьёзно, всё странно, Томмали. Все неупокоенные, как вы их называете, или нежить по-нашему. слишком свежо выглядит Все люди убиты примерно три — четыре дня назад. Все до одного. Во всяком случае, из тех, что я видел своими глазами и из тех, что привезли накануне в телегах. И убиты они одинаково. А это уже неслучайно, это диверсия, и направлена она на нас.
