Вульфрик тоже заметил странность в поведении брата, но лишь ухмыльнулся своим догадкам.
Пройдя вперёд, я вспомнила, каким был наш дом ещё до войны, до смерти мамы, до того как в нашу деревню пришёл голод.
— Под нашим окном в детской росла большая вишня, — прошептала я, воскрешая в памяти те дни. — А у родителей — кусты смородины. Мама по утрам заваривала нам напиток из её ягод и листочков. Вкусно очень было. А потом смородина вымерзла. Вишню пришлось срубить, когда метель замела все подступы к лесу.
Комнаты мы заколотили, потому что протопить большой дом стало очень сложно.
Я уже и не помню, осталось ли что в них.
— Нет, — тихо шепнула Эм, — ничего не осталось. Кровати перетащили в гостиную, остальная мебель пошла на топку.
Вульфрик подошёл ко мне со спины и обнял, прижимая к своей груди. Я ощутила лёгкий поцелуй в волосы, но не стала возражать или сопротивляться ему. Не хотелось.
— Мы строили, ориентируясь на дом, что был на окраине. Его планировка показалась нам самой удачной, — негромко признался мой вард.
— Это сруб дяди Мариуса, — быстро догадалась Эм. — Только у него в Сердвинках был так устроен дом.
— Интересное совпадение, — хмыкнул Сай. — Ну, тогда, девушки, фраза: «Будьте, как дома» приобретает особый смысл."
"Да. В этом он был прав, словно попала домой в прошлое. Только вот та жизнь никогда не вернётся. Мёртвые не восстанут, и наша семья уже не соединится за ужином вечером.
— Вам нужно выспаться, — таки не отпустив меня из объятии, Вульфрик повел в комнату налево. Спохватившись, я проследила, как Эм унесли в противоположное помещение.
— А как же сестра? — не поняв, шепнула я. — Она, что будет спать в комнате варда Сая.
— Да, а он пока поспит в гостиной на лавке, — легко ответил Вульфрик.
— Он отдал ей свою комнату? — кажется, в моей голове действительность не стыковалась с голосом разума. Чтобы князь, пусть и северный, пожертвовал своим удобством ради девчонки деревенской. Что-то я не понимаю!
— Ну не устраивать же её на кухне или в общей зале, — донёс до меня прописные истины Вульфрик.
Зайдя в комнату, откуда я накануне сбежала, Вульфрик открыл шкаф и вытащил длинную тунику. Оглядев меня с ног до головы, поморщился. Только сейчас осознала, что стою в его тунике, которую я чуть порвала при падении.
Представляю, на кого сейчас похожа: вся грязная, в кровоподтёках, со ссадинами на лице, руках и ногах. Ничего не скажешь — красавица. Но в глазах мужчины я сейчас увидела разгорающуюся вину в сочетании с жалостью.
