— То есть вы с самого начала могли вот так просто всё прекратить, — в недоверии я вскинула голову и глянула Иному прямо в глаза. Не верилось, что он вот так трепал всем нервы. — Вы что развлекались таким образом?
На моих глазах лицо варда Вульфрика стало принимать вполне человеческий вид.
Оно словно перевоплощалось.
— Чем ты слушаешь меня, Томмали? Я ведь сказал, что жду гурон, — процедил он.
— Но они не пришли? — я плохо соображала, но ясно было только одно — всей этой страшной ночи могло и не быть.
— Я не знаю, пришли они или нет.
Мне пришлось выбирать: поимка в ловушку врага, или спокойствие собственной женщины. Ты для меня важнее. А их я поймаю позже.
Мужчина махнул рукою в сторону врат, словно признавая свой проигрыш в этой битве. Ночь сошла на нет. Мужчины, спускаясь с превратных вышек, украдкой бросали на меня недобрые укоризненные взгляды. Словно обвиняя меня в трусливости и несдержанности. Куда бы я ни повернула голову — всюду натыкалась на этот осуждающий взгляд.
Психанув, я спрыгнула с лошади так резко, что вард, и поймать не успел.
— Томмали, — прокричал он за моей спиной, — в чём дело?
Обида клокотала в моей душе."
"— Ане надо на меня так смотреть, словно я ваших детей Туману скормила. Мне откуда было знать, что это всё игра и что никому ничего не грозит. В моём доме были настоящие неупокоенные. и, задержись вы хоть чуть-чуть, они бы нас разорвали с сестрой. Или это тоже была игра с целью наказать взорвавшуюся южанку? Это вы развлекаетесь так, ставя непокорных на место.
Вульфрик нахмурился и глянул на своих воинов. Те же ходили с опущенными головами, будто и не было того осуждения.
— И сейчас вы игрались в битву. Коварные планы осуществляли. А нам вы об этом сказали? Им сказали? — я ткнула пальцем в людей, что до сих пор сидели в повозках. — Их-то за что вы так разыграли? Чтобы на будущее знали, какие вы грозные. Вам весело было смотреть, как дети плачут да к мамкам жмутся. Вы с самого начала могли положить всему этому конец.
Вы могли вывести людей и успокоить их. Вместо этого, мы как зайцы в петле тряслись до рассвета, гадая. переживём мы эту ночь или нет. Это непросто жестоко, вард Вульфрик. это чудовищно.
Северянин спешился. И подошёл ко мне вплотную. Он явно обдумывал мои слова, и они не пришлись ему по вкусу.
— На будущее никогда не кричи на меня прилюдно, — негромко отчитал он. — К вашему сведению, нет у нас с вами никакого будущего, — огрызнулась я, поражаясь своей смелости.
