Каил рождён от другого. Матушка не побоялась прийти за нами с больными сыновьями на руках, потому как дома одних не оставишь. Обратную дорогу, я на спине тащил Итана. А Обертон мой родной братишка — Каила. Мы не были жертвами ни тогда, ни сейчас.
— Вы сравниваете меня с собой? — немного возмутилась я. — Вы мужчина.
— Это отговорки, — перебил меня Вульфрик. — Хотели бы вы все уйти на юг на себе бы Эмбер понесли. Придумали бы чего. Но вместо этого ты заняла позицию жертвы, а твоя средняя сестра поступила как эгоистка.
Про Эмбер, вообще, лучше промолчу. Она сильнее и храбрее вас обеих будет.
Глава 46
— Вы не знаете меня, чтобы так говорить, — во мне звенела обида. — Вы старший, да?! Вы не жертвы! А можно спросить, вард, скольких братьев вы похоронили? Вы добивали хоть раз любимого человека? Вам хорошо спится? А могилы рыли в одиночку рыдая от бессилия? Я уверена, что нет, иначе вы бы тряслись над последними крупицами своей семьи. И такого бы не говорили. Всё, что у меня есть — это родительский дом и сестра.
И я буду держаться за это до последнего.
— Терял ли я кого-либо? — Вульфрик странно, даже зло усмехнулся. — Терял.
Тебя! Я знаю, что такое боль потери, Томмали.
Я покачала головой.
— Нет, не знаете. Я для вас человек чужой. Так что вы ошибаетесь во всём. Мы по-разному смотрим на мир. И я не жертва.
Вульфрик снова остановился. Его взгляд стал тяжёлым и грозным.
— В чём же я ошибаюсь? В том, что ты старалась всё на себе тянуть? Ты хоть свободу сёстрам давала, или как с малышней обходилась? Лестра твоя, наверное, поэтому и ушла, что зажала ты её своей опекой.
Вместе нужно было, в одной упряжке. Не по головке сестёр гладить, а требовать с них, чтобы наравне с тобой и в лес, и в огород. Ты же разбаловала их, сделал белоручками. Эмбер и рада бы вроде помогать, да ты не давала: она больна, значит, должна сидеть сиднем. Так было, Томма?
Его слова больно кольнули в сердце.
— Ненавижу, — я вырвала руку из его ладони. — Слышите, ненавижу, потому что вы бесчувственный грубиян. Ненавижу! И мне ваше мнение неинтересно.
— Томма, — в глазах мужчины разгоралось пламя, — я хочу, чтобы ты поняла, где совершила ошибку…
Я нервно засмеялась, пытаясь спрятать свою обиду и злость, да не выходило.
— Я совершила её, когда, испугавшись мертвяка, скинула иллюзию и проявила себя. Сглупила, когда позволила вам надеть свои проклятые Туманом браслеты. И я сильно сглуплю, если сегодня до заката не отрублю себе руку с этим, — я продемонстрировала брачное украшение.
