Ты безумно любила отца и у меня были серьёзные опасения, что ты не сможешь помочь ему уйти. Тогда это сделала бы я.
Слушая Эмбер, я обмирала от ужаса. Я ведь думала все эти два года, что события того жуткого вечера остались известными лишь мне и Лестре, а оказывается, и маленькая Эмбер всё знала и осознавала.
— Да, Эм, ты совсем выросла. Прости меня, прости, что не замечала этого.
Она улыбнулась, в её глазах загорелся тёплый огонёк.
— Я всегда любила тебя больше всех. Когда мамы не стало, ты заменила мне её и я совсем не против проявления твоей сестринской любви.
Но порою её бывает слишком много.
Потянувшись, я прижала так похожую на меня внешне, девушку к себе.
— Я люблю тебя, Эмбер. Ты для меня самый родной и близкий человек и так будет всегда.
— Нужно похоронить Лестру. — тихо выдохнула она, — так же, как маму. То, что бродит в тумане, уже не наша сестра.
Кивнув, я поднялась и. пройдясь по комнате, нашла старое платье Лестры и её игрушку, что шила мама. С этими вещами мы вышли во двор.
Взяв лопату, я углубила одну из трёх ям.
— Вард скачет, — шепнула Эм, — если не хочешь, чтобы он тебя нашёл, накинь иллюзию.
Кивнув, я вмиг сделала так, как она сказала, при этом не выпуская лопату из рук.
Глава 30
Послышалось ржание лошадей за покосившимся забором. Мужские голоса. Потом всё стихло, и во двор вошёл вард. Вид у него был просто кошмарный. Уставший, осунувшийся, под глазами чернота. Будто он неделю не спал. Даже его необычные ‹ пепельные волосы были собраны в небрежный высокий хвост, в котором играл ветер, взлохмачивая локоны.
Быстро оглядевшись, он бросил недобрый взгляд сначала на меня и Эм, а потом на могилы.
Несколько мгновений не понимая, и в глазах его вспыхнуло недоброе пламя. И чем дольше он смотрел на вырытые ямы, тем более яростное бешенство проступало на его лице.
— Вы чем тут занимаетесь?! — взревел он, приближаясь.
Я мгновенно отступила от него, боясь, что он услышит мой запах. Напуганная, вообще, забыла, как дышать. Поджилки затряслись при виде, как его лицо покрывается мелкой изморосью.
Я глазам своим не верила. Но на бровях и подбородке мужчины был самый настоящий иней.
Вард Вульфрик повёл носом, и я отступила ещё на шажок. А потом и вовсе встала возле цветущих гиацинтов: от них исходил очень сильный аромат, и я надеялась, что он собьёт мужчину. Эмбер же храбро держалась впереди меня и вида, что ей страшно, не подавала. Вздёрнув подбородок, она прижимала к груди платье и игрушку Лестры.
