Кто-то огромный навис над нами: большие ладони обхватили голову мертвому и её вдруг не стало. Моргнув, я уставилась на шею, из которой медленно капала на мою грудь вязкая кровь. В глазах потемнело!
Что-то с глухим стуком покатилась под телегу: с нездоровым интересом я проследила за этой странной штукой и моргнула повторно, осознав, что вижу оторванную голову. Сейчас она смотрела на меня мутным взглядом серых глаз, а из раскрытой пасти так и высовывался длинный покрытый язвами язык. Это выглядело так нелепо.
Из моих уст вырвался истерический хохот.
Я смеялась, как сумасшедшая, смутно понимая, что веду себя непросто странно, а ненормально."
"Смех перерос в хлюпающие рыдания. Тело мертвеца отлетело в сторону, и надо мной склонился вард Вульфрик. Он такими глазами смотрел на меня, словно поверить в увиденное не мог. Дрожащей рукой северянин откинул волосы с моего лица и сглотнул.
— Ты всё время была рядом, — его пальцы скользнули по моей щеке, — рыла эти могилы. А я не понял. Я этого не понял.
Осторожно, словно я ваза хрупкая, меня подняли с земли.
— Сай, — этот истеричный, полный ужаса рык над моей головой привёл окончательно в чувство.
Захлёбываясь рыданиями, проследила за приближающимся к нам, практически бегущим, пшеничноволосым вардом. Подлетев, он выхватил меня из рук брата и снова положил на землю рядом с телегой. Над моей головой покачивалась рука мёртвой женщины, лежащей в повозке, а вард явно пытался излечить меня от неведомого недуга.
Я отчётливо ощущала целительское тепло, исходившее из его рук.
Повернув голову набок, увидела тело Лестры. Сестра лежала в окружении покойников, брошенной игрушкой. Так нелепо и страшно было видеть её не тронутое разложением красивое лицо. Волосы, спутанные и слипшиеся от крови, валялись в песке. А она ведь так ухаживала за ними. Так гордилась своей косой толщиной в кулак.
Зарыдав, я оттолкнула варда-целителя и поползла к родному человеку.
Я не допущу, чтобы её хоронили в общей могиле с неизвестными мужиками и бродягами. Не хочу, чтобы её тело гнило там, в окружении этого сброда.
Заберу её домой и похороню рядом с папой, которого она так любила.
Кто-то перехватил меня за талию. Взвизгнув, я ударила со всех сил. Чужие руки мгновенно разжались, давая мне свободу. Подобравшись к сестре, я. приложив усилие, приподняла её и обняла словно ребёнка, уложив на свои колени. Из моих глаз потоком лились слёзы, лишая меня возможности что-то разглядеть за их пеленой. Но мне этого и не нужно было.
