Вокруг меня воцарилась тишина.
— Не трогайте её, вард, — услышала тихий мужской шёпот, — она, как отца похоронила, всю семью на себе тащила. С сестёр пылинки сдувала, берегла их, как могла. А тут такое. Сломалась девочка, не выдержала.
Эти слова ещё больше утопили меня в отчаянье. Я уже поняла, что иллюзию не удержала. И всем понятно, кто сидит перед ними. Но мне на это было откровенно плевать. У меня одна сестрёнка мёртвая на руках, а другая дома — ждёт моего возвращения, и подводить её ну никак нельзя.
Схватил Лестру под руки, я потащила её к воротам.
Я заберу её домой, похороню рядом с папой и мамой. Не оставлю здесь, валяться и гнить в общей могиле. Я верну её домой.
Кто-то остановил меня и выдернул тело из трясущихся рук, Истошно закричав, я бросилась отбирать сестру обратно.
— Успокойся, Томмали, — грубый голос отрезвил, — успокойся. девочка моя, — меня обняли и прижали к мощной мужской груди. — Мы похороним её. Всё сделаем как надо, только успокойся.
— Мне нужно домой, — выдохнула я, — меня ждёт Эмбер.
Мне нужно домой.
Лестра, она должна лежать рядом с папой, она очень его любила. Я должна похоронить её рядом с ним.
Оттолкнув варда, я снова склонилась, чтобы поднять сестрёнку. Но не смогла — силы закончились. Упав на колени, прижалась лбом к её животу, и всё равно мне было, как от неё пахнет. Это моя сестричка. Моя Лестра.
— Унеси её отсюда, Вульфрик, пока она окончательно не обезумела. Я позабочусь о теле.
Услышав слова варда Сая, я завопила и кинулась на того, кто хотел помешать мне вернуться домой.
Нападения северянин не ожидал, но ловко поймав меня за запястья, повернул и прижал спиной к себе, обездвиживая.
— Успокойся, мы понимаем твою боль. Но сейчас ты ведёшь себя неправильно и вредишь только себе. Приди в чувство, Томмали, ну, давай же, девочка.
Моего затылка коснулась рука. Почувствовав тепло, дарующее исцеление, я смутно поняла, что теряю сознание. Кто-то поднял меня на руки. Мгновение и вокруг разлетелся, одурманивая и успокаивая, яркий запах хвойной смолы и свежеспиленной древесины.
— Ты пахнешь, как папа, — шепнула я, прижимаясь щекой к мужской груди.
— Я готов пахнуть для тебя кем угодно и как угодно, Томмали, — эти слова — последнее, что услышала.
Сознание померкло, словно я провалилась в липкую и густую тьму.
Глава 33
Распахнув глаза, я долго смотрела в потолок и не понимала, что же ни так. Да в нём не было мелких щелей, не наблюдалось жёлтых влажных разводов. Я явно находилась не дома.
